– Портрет вызывает много вопросов, на которые нет ответов. Спрашивается, почему именно тебе Саддам Хусейн его подарил? Почему он назвал тебя рафиком? Ты что, друг Хусейну, его хороший знакомый? Забудь о загранице. После приезда в Союз ты станешь невыездным. Даже в туристическую поездку съездить не сможешь.
На территории ТЭЦ Лев Иванович иногда сталкивался с Азизом. После отмененной вербовки контрразведчик потерял интерес к советскому инженеру, но при встрече вел себя по-дружески, мог многозначительно подмигнуть: «Рыбы ночью купаться не мешали?» Как-то, воспользовавшись случаем, Карташов попросил Али помочь. Выслушав инженера, Азиз сказал:
– В Москве есть центр советско-иракской дружбы. Подойдешь к советнику по культуре, он с пониманием отнесется к твоей просьбе. О способе оплаты договоритесь на месте.
Перед отъездом Карташова в СССР Али дал ему портрет популярной иракской актрисы с автографом на арабском языке.
– Покажешь портрет в Москве. Без него советник по культуре сделает вид, что в первый раз о тебе слышит.
Лиля, увидев фотографию красивой женщины, встревожилась.
– Папа, кто это? Ты не собрался на ней жениться? Давай договоримся: если ты захочешь снова жениться, то вначале познакомишь меня с будущей «мамой». Хорошо?
В июне 1981 года командировка Карташова закончилась, и он с дочерью вернулся в Свердловск. Никого из знакомых по Ираку – ни советских граждан, ни арабов – Лев Иванович больше не встречал.
Полковник разведки Али Азиз погибнет как герой, с автоматом в руках, отражая вторжение американских войск в Ирак в 2003 году. Сотрудники ЦРУ, захватившие архив Мухабарата, найдут в нем много интересного, но фамилия Карташов им не встретится. Все документы, касающиеся Льва Ивановича, будут уничтожены еще в декабре 1980 года.
Еще до возвращения в Советский Союз Лев Иванович поставил для себя две задачи: материально обеспечить себя и дочь и выйти из сферы интересов иракской разведки. Лев Карташов не был наивным человеком, в бескорыстную дружескую помощь случайного знакомого не верил. Напротив, Лев Иванович считал, что его госпитализация и размещение в одной палате с Азизом были спланированы и организованы Мухабаратом. Мероприятия по устранению супруги иракский контрразведчик провел на высшем уровне, никто ничего не заподозрил. Даже советские врачи не усомнились в смерти Нины Карташовой по естественным причинам. Вполне возможно, что все разговоры Льва Ивановича и Азиза записывались на пленку, и рано или поздно иракская разведка может потребовать взаимных услуг. Чтобы избежать расстрельной уголовной статьи, Карташов решил сменить род деятельности. Инженер проектного института систем автоматики и управления газовых ТЭЦ был лакомым куском для иностранной разведки, а дворник – нет. Дворником Карташов становиться не собирался. Поразмыслив, он решил найти работу в сфере бытового обслуживания населения. Будущая работа желаемого достатка не сулила – «трудом праведным не построишь палат каменных», а Лев Иванович хотел жить обеспеченно, ни в чем себе не отказывать. Идея, как из протестных настроений молодежи сколотить капитал, возникла у него еще в госпитале. Для осуществления ее оставалась самая малость: переехать в другой город, устроиться на новую работу, закупить соответствующую аппаратуру и наладить связь с иракским культурным центром.
Через два дня после возвращения Карташовых в Свердловск к ним нагрянули родственники жены во главе с тещей. Мать Нины, выслушав заранее заготовленную версию о последних днях дочери и причинах ее захоронения на чужбине, плюнула в лицо Льву Ивановичу.
– Не уберег Ниночку. Сволочь! Гореть тебе в аду веки вечные!
Остальные родственники в скандал вмешиваться не стали, но дали понять, что отныне Лев Иванович для них чужой человек, с которым они не желают иметь ничего общего. После их ухода Лиля спросила:
– Папа, почему ты не плюнул ей в ответ? Она тебя унизила, а ты промолчал.
– Своим плевком она унизила не меня, а себя. Настоящий мужчина не имеет права обращать внимание на истеричные выходки пожилой женщины. Пускай твоя бабушка поступает как хочет. Бог ей судья.
– Она не бабушка мне, – не по-детски жестко заявила Лиля. – Они не хотят считать тебя своим родственником, значит, я им тоже не родня.
Лев Иванович был доволен: битву за дочь он выиграл.
