Сегодня мой восемнадцатый день рождения.
Джорджина подарила мне лотерейные билеты, журнал «Плейгёрл» и пачку сигарет.
Иными словами, с сегодняшнего дня я могу законно вступать в интимную связь. Достигла совершеннолетия. Больше никаких преступных соблазнов.
Даллас однажды пообещал мне, что на мой восемнадцатый день рождения отвезет меня в город, даже несмотря на то, что будет без денег — ведь мне «повезло» родиться в последний день уплаты налогов.
Даже если он заявится сегодня, чтобы выполнить свое обещание… слишком поздно. Я даже не удосужусь сообщить ему, как быстро закончилась моя беременность. Его не было рядом, чтобы разделить огромное облегчение, с которым я отменила тот ужасный визит.
Но я отвлеклась. В этот прекрасный и солнечный весенний день я чувствую себя лучше, чем все последние месяцы. Я проснулась сегодня не только из-за контрабандных подарков на день рождения от Джорджины, но и потому, что все в нашей общаге приготовили для меня что-то приятное. Конфеты, лосьон, свечи и шарф от Кристал; все подарки я рассмотрела после того, как задула свечки на торте, испеченном собственноручно миссис Генри.
Шарф, кстати, оказался бархатным, роскошного кровавого цвета.
— Приятно видеть, что ты снова стала самой собой, — сказала миссис Генри, пока мы с Джорджиной кормили друг друга, как молодожены, и чокались искристым сидром. И я действительно снова почувствовала себя почти прежней. Главным образом потому, что в моем почтовом ящике появилась драгоценная «ложка меда».
Поздравление от Йена.
Йен плеснул в бокал еще на палец бурбона и проглотил его, наслаждаясь тем, как крепкий напиток обжег горло, и пытаясь осознать смысл только прочитанных откровений. Причем о некоторых сложностях он даже не догадывался.
Неужели Энди тогда залетела?
Значит, они с Далласом так и не расстались, как он предположил, а Энди позволила ему поверить…
Он видел лишь, как они поссорились из-за того, что она попросила Далласа о помощи.
Они оба подвели ее.
Отправившись осенью в Гленлейк, Энди, очевидно, собиралась узнать, не сохранилось ли каких-то записей о беременности — свидетельства ее связи с Далласом Уокером.
Это не освобождало ее от ответственности за возможное убийство. Более того, давало некий мотив. Но, господи…
Из коридора донеслись шаги. В его кабинет заглянула Энди; глаза ее сияли светом его откровений. Йен встал ей навстречу. Они заговорили почти одновременно, и по ее щекам сразу начали скатываться слезы.
— Ты была беременна, — произнес он так, словно еще не мог поверить в это.
— Это… быстро закончилось.
— И Даллас разозлился…
— Он спросил меня, не сделала ли я это нарочно.
— Вот урод…
Она кивнула.
— Значит, в конце концов ты возненавидела его. Возможно, так же сильно, как и я.
— Меня потрясло то, как грубо он обошелся со мной. А потом исчез. Все это время я думала, что он сбежал, испугавшись… из-за моего… залета.
Йену хотелось крепко обнять ее, но не смог. Пока.
— Но ты позволила мне поверить, что вы расстались.
— Я решила забыть о нем еще до того, как это обнаружилось.
— Мне думалось, ты могла убить его из-за того, что он порвал с тобой. Или из-за его жестокости.
— Мне даже не приходило в голову, что ты можешь такое подумать, — пораженно произнесла Энди. — Я боялась только, что ты узнаешь, о чем мы на самом деле говорили в тот день.
— И ты попыталась избавиться от своей медицинской карты, чтобы никому не удалось установить хоть какую-то связь?
Энди кивнула и прямо взглянула на него:
