Дельфин Бланко знал, где ему найти Чаму. Важнее было другое — никому не попасться на глаза и чтобы никто за ним не следил. Второе было важнее, чем первое. Потому что если за тобой следят, то делают это незаметно. Он даже догадывался, кто за ним будет следить. Конечно же, кто-то из тех белокожих парней! Ведь кто тебя подозревает — тот за тобой и следит. На всякий случай нужно запутать следы, чтобы сбить с толку того, кто следит. Дельфин Бланко умел это делать, у него на этот счет большая практика.
Однако же, похоже, никто за ним не следил. Он бы непременно почуял за собой слежку — а он ее не чуял. Что ж, и замечательно. Сейчас он встретится с Чамой, отведет его в укромное место и…
— Надо поговорить, — сказал Дельфин Бланко Чаме. — Не здесь. Отойдем в сторону.
— Поговорить о чем? — насторожился Чама.
— Они обнаружили бомбу, которую ты заложил, и не исключено, что догадываются, кто это сделал.
— Как они могли об этом догадаться? — не поверил Чама.
— А как они нашли вначале ампулу с ядом, а затем — взрывчатку? — вопросом на вопрос ответил Дельфин Бланко, помолчал и сказал: — Надо решать, что делать. В любом случае тебя надо выводить из игры.
— Это как? — спросил Чама, и в его вопросе сквозил испуг.
— Сегодня же уйдешь отсюда. Я научу тебя, как это сделать. Дам денег. Отойдем в сторону, чтобы нас не видели. И чтобы не подслушали.
— Ну, отойдем… — не слишком уверенно согласился Чама.
Дельфин Бланко знал, куда отвести Чаму — у него заранее был приготовлен для этого потайной уголок. Это был склад в подвале, где хранились пустые ящики, коробки, огромные катушки от кабелей и прочая тара. В этот уголок заглядывали редко — лишь в тех случаях, когда надо было вывезти с территории резиденции скопившуюся рухлядь. Здесь мертвое тело Чамы долго не найдут, на это и был расчет.
Что случилось потом — об этом можно и не говорить. Убить человека, который не подозревает о том, что его хотят убить, — дело простое. Особенно если у убийцы имеется бесшумный пистолет. Дельфин Бланко сделал два бесшумных выстрела: один — в спину Чаме, и другой, контрольный, — в голову.
— Вот так, — усмехнулся он, и эта его усмешка напоминала звериный оскал. — Вот так…
Он забросал мертвое тело ящиками и картонными коробками и вышел из подвала. Прошел буквально двадцать шагов, и тут-то его увидели Соловей и Муромцев, которые шли по его следам.
— Вот он, красавец! — шепнул Муромцев.
Все дальнейшее случилось как по писаному. Да и то сказать: что сложного в том, чтобы двум спецназовцам обезвредить одного противника? Прихватить, как выражаются сами спецназовцы. Особенно когда противник тебя не видит и не слышит.
— Что такое? — Дельфин Бланко попытался вырваться из цепких рук Муромцева, но это, конечно, ему не удалось. — Кто вы такие? Что вам надо?
— Неужто не узнаешь? — спросил Соловей по-испански.
Дельфин Бланко, конечно же, узнал и Соловья, и Муромцева.
— Что вам надо? — повторил он. — Я сотрудник службы безопасности президента Венесуэлы! Требую меня отпустить!
— Обязательно отпустим, — спокойно произнес Соловей. — Для этого-то мы тебя и прихватили — чтобы отпустить и извиниться перед тобой.
Он обыскал Дельфина Бланко, нашел у него пистолет и, разглядывая его, с сомнением произнес:
— Гм!.. Это твое оружие?
— Мое! — ответил Дельфин Бланко. — Вы не имеете права!
— А глушитель-то для чего? — спросил Соловей. — А стрелял ты из него в кого? А ведь стрелял, причем недавно. От пистолета буквально разит порохом… Ну, так по каким мишеням ты вел стрельбу?
— Это не ваше дело! — резко произнес Дельфин Бланко. — Кто вы такие, чтобы меня допрашивать?!
— Претензии резонные, — миролюбиво согласился Соловей. — Что ж, пойдем с нами, раз так. Там мы тебе растолкуем, кто мы такие.
Дельфина Бланко привели в конференц-зал, где спецназовцы по-прежнему старательно искали смертоносные «сюрпризы». Искали — но пока не находили.
— Вот, принимайте, — сказал Соловей. — Наш красавец собственной персоной, а вот его пистолетик с глушителем. И пахнет свежим порохом. Не иначе как из него совсем недавно стреляли. Вопрос только в том, в кого и зачем. Я спрашивал, но он не говорит. Ругается, что мы, мол, не имеем права. Что он будет жаловаться. Ну и все такое прочее.
— Думаю, что этот спектакль он будет разыгрывать еще долго, — добавил Муромцев. — Пока мы его не припрем к стенке.
— Я тоже так считаю, — согласился Богданов. — Поэтому его нужно до поры до времени куда-нибудь припрятать. Так, чтобы никто его не видел и не слышал. — Он посмотрел на присутствовавшего здесь же Эктора Эрреро и спросил: — Сможете это сделать?
— Попробую, — с некоторым сомнением произнес Эрреро. — Если очень надо…
— Надо! — сказал Богданов. — Муромцев, Соловей! Помогите нашему кубинскому товарищу. И мигом возвращайтесь обратно.
Буквально через десять минут Соловей и Муромцев вернулись.
— Все в порядке, — доложил Соловей. — Упаковали паренька! Наш кубинский товарищ приставил к нему тайную стражу. Пареньку велели вести себя благоразумно — так сказать, во избежание. Кажется, он понял, что от него требуется.
