— Где именно вы его прихватили? — спросил Богданов.
Соловей вкратце рассказал, где это случилось.
— Надо бы поискать вокруг того места, где вы его взяли, авось что-нибудь и найдем…
— Ты думаешь, что… — Соловей выразительно пошевелил пальцами.
— Ну, ведь стрелял же он в кого-то! — сказал Богданов. — В этом никаких сомнений. А если стрелял, то, может статься, кого-то и убил. Так что поищите. В помощь возьмите Рябова. Геннадий, где ты там? Ты все слышал?
— Слышал, — ответил Рябов.
— Вот и отправляйтесь. Остальным — продолжать искать всякую гадость в конференц-зале и его окрестностях.
…Соловей, Муромцев и Рябов искали недолго. Им помогло умение логически мыслить. Было понятно, что если Пабло Альварес в кого-то стрелял, то вряд ли он это делал на открытом пространстве, значит — в каком-то потаенном месте. А поблизости никакого другого потаенного места, кроме подвала, не было. Из чего следовало, что в первую очередь нужно осмотреть подвал.
— Геннадий, глянь, нет ли рядом какого-нибудь народа, — сказал Соловей. — А то ведь помешают нашим увлекательным поискам…
— Пока — никого, — ответил Рябов.
— Тогда мигом в подвал! — распорядился Соловей.
Здесь они и нашли тело Чамы. Конечно, спецназовцы не знали, что это именно Чама. Но то, что его убили совсем недавно, понятно по множеству признаков. В подвале было темно. Наверняка здесь имелось электричество, но включать свет было делом опасным — это могло привлечь внимание кого-то постороннего. Поэтому убитого осматривали, подсвечивая фонариками.
— Стреляли в спину и в голову, — сказал Муромцев. — Сначала — в спину, затем — в голову. Для верности. Профессионально убили парня…
— На нем форма сотрудника венесуэльской службы безопасности, — заметил Соловей. — Значит, он и есть сотрудник венесуэльской службы безопасности. Не кочегар же он и не грузчик, раз в форме…
— Кажется, все становится на свои места, — задумчиво проговорил Рябов. — Все проясняется…
— Ты думаешь, что именно наш блондин и убил парня? — спросил Соловей.
— А кто же еще? — хмыкнул Рябов. — Доказательств — хоть отбавляй.
— Может, оно и так, — в раздумье проговорил Соловей. — А может, и не так…
— Это как же понимать? — с недоумением посмотрел на него Рябов.
— Доказательства-то — сплошь косвенные, — объяснил Соловей. — Разве ты не знаешь, что такое косвенные доказательства и какую подлую штуку они порой могут сыграть? Направят нас по неверному пути, и будем блуждать в потемках…
— А ты бы хотел, чтобы этот блондинчик собственноручно написал признательные показания? — усмехнулся Рябов.
— Хотел бы, — кивнул Соловей. — Ладно… Припрячем-ка до поры до времени нашу находку, пускай паренек здесь полежит. А то ведь какой шум поднимется, если мы обо всем расскажем! Чего доброго, товарищ Кастро откажется и от переговоров, и от пресс-конференции, и от всей прочей высокой политики, да и укатит домой. Как говорится, на радость врагам…
Богданов, когда ему обо всем рассказали, согласился с выводами Соловья.
— Это да, — сказал он. — Доказательства у нас — сплошь косвенные. Нужен еще какой-то штрих — дополнительный. Такой, чтобы прояснил всю картину.
— И что же это за штрих? — спросил Дубко. — Как ты его себе представляешь?
— Если бы я знал, — пожал плечами Богданов. — Пока я знаю лишь одно: без этого штриха наш блондин ни в чем не сознается. Он ведь не дурак и не дилетант. Я, знаете ли, крепко подозреваю, что он — агент спецслужб, внедренный в службу безопасности ради какой-то цели. А может, и для множества целей. Такой просто так рта не раскроет. Такого нужно припереть к стене основательно.
— Может, и так, — согласился Рябов. — А вот только мне интересно знать — зачем он застрелил этого парня?
— Ну, тут, по-моему, все довольно-таки просто, — сказал Дубко. — Он его застрелил, потому что этот парень ему в чем-то мешал. Допустим, что-то знал или был чему-то свидетелем. Допустим, он знал, кто заложил в кресло ядовитую ампулу и бомбу под стол. А поскольку и то и другое мы обнаружили, то каким-то боком могли выйти и на этого парня. Нежелательные свидетели в таком деле не нужны — это правило мы с вами знаем наизусть. Сталкивались… Вот блондинчик и убрал свидетеля. Возразите мне, если можете. Приведите другие аргументы, правдоподобнее.
Возражать никто не стал, лишь Терко уточнил:
— А может, убитый парнишка как раз и закладывал и ампулу, и бомбу? А этот блондинчик — его начальник? Сделав дело, парнишка стал опасным свидетелем, вот начальник его и убил…
— Может, и так, — согласился Богданов. — И все равно нам нужно искать решающий штрих. Не знаю, где и как, но надо. А пока — будем искать бомбу. До рассвета мы должны управиться и быть уверены, что никакой бомбы нет. Или найти ее.
Они искали тщательно, целеустремленно, так, как, пожалуй, не искали еще ничего, нигде и никогда. Но ничего не нашли…
— Все, баста! — дал команду Богданов. — Уже светает. Сдается мне, здесь и правда больше ничего нет.
