— И очень даже запросто! — согласился Дубко. — С них, я так думаю, тоже спросят, почему Фидель Кастро жив. Так что они будут очень стараться. А вот что именно они задумали — того мы и вправду не знаем. И это очень плохо.
— А может, нам потолковать с нашим пленным? — предложил Малой. — Глядишь, что-нибудь и скажет. Если, конечно, найти к нему правильный подход.
Остальные спецназовцы с сомнением покачали головами. Судя по всему, они уже рассматривали такую мысль, но отвергли ее: ничего им не скажет Пабло Альварес, или кем он был на самом деле. И не расскажет потому, что нет у спецназовцев прямых доказательств причастности этого самого Альвареса к попыткам покушения на Фиделя Кастро. Нет того решающего штриха к картине, о котором говорил накануне Богданов.
— Кстати, насчет пленного, — сказал Эктор Эрреро. — Скоро его должны хватиться. Быть того не может, чтобы не хватились. Все-таки он — заметная фигура. И когда хватятся, то начнут искать. Поднимется тревога. Тревога — самое нежелательное, что может быть в такой ситуации.
— Это да, — согласился Дубко. — Начнется кутерьма, а в кутерьме так легко что-нибудь взорвать или в кого-нибудь выстрелить! И попробуй уследить, кто это выстрелил… Знаем, проходили мы такой урок.
— К тому же еще и этот убитый, — добавил Соловей. — Его ведь, я так думаю, тоже хватятся.
— И его — тоже, — согласился Эктор Эрреро.
— Ну и что будем делать? — спросил Богданов.
— Я поговорю с главой венесуэльской службы безопасности, — сказал Эктор и добавил: — Конечно, если вы не возражаете.
— И о чем же поговорите? — спросил Богданов.
— Введу его в курс дела. Вдвоем мы что-нибудь придумаем. Я его знаю. Он — человек толковый и преданный своему президенту.
— Что ж, — пожал плечами Богданов. — Наверное, можно и так…
Эктор Эрреро ушел, а спецназовцы стали решать, как им быть завтра, во время морской прогулки двух высокопоставленных лиц.
— Не нравится мне это веселое путешествие! — сказал Малой. — Особенно после отравленной ампулы и пластмассовой бомбы. Хорошо было бы отговорить товарища Кастро от таких сомнительных моционов!
— Может, попробуешь? — усмехнулся Богданов. — Товарищ Кастро — человек своенравный. Что он задумал, то и сделает. К тому же это не просто моционы, это — политические моционы. Показательные! Улавливаешь разницу?
— Улавливаю, не такой уж я дурак, — вздохнул Малой. — Этот самый моцион можно считать кукишем всем врагам. Будет, значит, товарищ Кастро стоять на капитанском мостике и показывать кукиш во все стороны, потому как врагов у него много — хоть на севере, хоть на юге, хоть на востоке, хоть на западе.
Бойцы дружно рассмеялись — уж слишком забавным показалась им нарисованная Малым картинка: стоит, значит, товарищ Кастро на капитанском мостике и… А враги видят эту картину и бесятся от бессильной злобы. Не удержался от смеха даже Богданов.
— Ладно, — отсмеявшись, сказал он. — Давайте-ка настраиваться на созидательный лад. У кого будут предложения?
— А какие тут вообще могут быть предложения кроме одного? — пожал плечами Дубко. — Завтра нам нужно быть как можно ближе к товарищу Кастро. В идеале — на том же самом катере, что и он. А там — как обычно, по обстоятельствам.
На том и порешили — тем более что никаких других предложений не последовало. Да и откуда им было взяться, другим предложениям? Тут все ясно, как дважды два. Вряд ли Фидель Кастро откажется от завтрашней показательной прогулки. А если так, то все, что остается спецназовцам, — как можно лучше приспособиться к обстоятельствам. Как можно профессиональнее, точнее говоря.
Вернулся Эктор Эрреро.
— Ну что? — спросил у него Богданов.
— Все в порядке. Пабло Альварес и боец, которого он убил, находятся в секретной командировке. И если так, то никто их не хватится и искать не станет: командировка ведь секретная.
— Вот и ладно, — сказал Богданов. — До поры до времени одним камнем на душе меньше. А там — будет видно. Мы тут вот что подумали… Во время завтрашней прогулки нам нужно быть как можно ближе к Кастро. В идеале — на том же самом катере. Всем девятерым. Можно это устроить?
— Я думаю, что можно, — ответил Эктор Эрреро. — Это в моей власти.
— Вот и замечательно, — слегка улыбнулся Богданов. — Теперь вот что еще. Завтрашний день пока не наступил, и это хорошо. Потому что мы бы хотели осмотреть тот катер, на котором завтра будет кататься товарищ Кастро.
— Его уже осматривали наши люди, — заметил Эктор Эрреро.
— Помнится, ваши люди осматривали и зал для переговоров, и конференц-зал, — с намеком произнес Богданов.
— Да, я понимаю…
— Вам не следует обижаться, — посмотрел на Эктора Богданов. — Мы ничуть не сомневаемся в ваших людях. Просто есть такое понятие — «свежий глаз». Кажется, я вам об этом уже говорил.
— Да, я помню, — кивнул Эктор Эрреро, помолчал и добавил: — Одно дело делаем…
— Вот именно, — согласился Богданов. — А славой — как-нибудь сочтемся. Тем более какая уж там слава? Мы с вами — бойцы невидимого фронта. Слава — это не для нас. О нас никто и знать-то не должен…
