— И что же ты со мной сделаешь? — пристально глядя ему в глаза, тихо спросила она.
Он с силой сжал ее плечо, и Элизабет почувствовала боль.
«Господи, а ведь он — обычный головорез, — мелькнуло у нее в голове. — Циничный негодяй, готовый ради получения прибыли пойти на крайние меры. Он способен на все».
— Элизабет, я думаю, ты понимаешь, что речь идет не о суде, — словно угадав ее мысли, зловеще произнес Броди. — Не вынуждай меня угрожать тебе. Однако запомни: ты из программы не уйдешь. Ясно?
— А если я все-таки посмею ослушаться тебя и поступить по-своему? — тихо спросила Элизабет. — Что же ты сделаешь? Сломаешь мне ключицу или убьешь меня? Задушишь или застрелишь?
— Лиззи! — Броди еще сильнее сжал ее плечо.
— Прошу прощения! — раздался мужской голос, и Элизабет, обернувшись, увидела на пороге О'Коннора. Также она заметила, что Ник распахнул кожаную куртку, а его рука потянулась к кобуре с пистолетом.
Броди тоже обернулся, отпустил Элизабет и отступил в сторону.
— Элизабет, у вас все в порядке? — спросил О'Коннор, демонстративно игнорируя хозяина телекомпании.
Она бросила быстрый взгляд на Броди, едва заметно усмехнулась и кивнула:
— Да, все в порядке, детектив. Вы очень любезны.
— Я хотел бы поговорить с вами, если вы сейчас не заняты, — сказал Ник, проходя в кабинет.
— Нет, я не занята. Мистер Ярборо как раз собирался уходить.
Броди посмотрел на детектива, на Элизабет и направился к двери. Распахнул ее, задержался на мгновение, обернулся и произнес:
— Лиззи, наш разговор не закончен. Мы непременно вернемся к нему позднее. — И, не попрощавшись, вышел из кабинета.
— Хорошо, что вы пришли, Ник, — облегченно вздохнув, сказала Элизабет, когда за Броди закрылась дверь.
— Я тоже это понял. Что у вас тут произошло?
— Я сообщила Ярборо о принятом мной решении не продолжать работу над «Темным зеркалом» до тех пор, пока убийца не будет схвачен.
— Похоже, ваше решение его не обрадовало, — усмехнулся Ник.
— Еще бы! Рейтинг шоу и так был высоким, а после вчерашнего просто побил все мыслимые рекорды популярности.
— Сегодня утром я заходил к вам, но не застал вас дома. Думал, что лучше я вам сообщу о… случившемся, чем кто-либо другой.
— Жаль, но вы опоздали. Я узнала эту новость от вашего коллеги, и знаете, то, как он ее преподнес, меня удивило.
— А… Питер, — усмехнулся Ник. — Да, он иногда ведет себя странно.
— Лишь иногда?
— В последнее время это случается с ним все чаще и чаще, — неохотно признался Ник. Он шагнул к Элизабет и положил руку ей на плечо. — Мы проверили полученное вами письмо на наличие отпечатков пальцев, — сказал Ник, продолжая держать руку на плече Элизабет. — Увы, кроме ваших, там никаких отпечатков нет.
— Я так и думала, — вздохнула она.
— Элизабет… вы очень бледны. — Ник всмотрелся в ее лицо. — И вид у вас усталый. Не хотите немного погулять в парке, если, конечно, у вас есть свободное время?
— С удовольствием. Я действительно очень устала. Вчерашний вечер да и сегодняшнее утро отняли у меня столько душевных сил! Я очень поздно легла спать, заснула уже под утро, и еще этот настырный полицейский… Впрочем, что я вам рассказываю! — спохватилась она. — Вы и так все знаете.
Ник ласково погладил ее по щеке, затем снял с вешалки пальто Элизабет и помог ей одеться. Они вышли из кабинета, и пока направлялись по коридору к лифту, Ник обнимал ее за талию, и Элизабет это было очень приятно. В узком, тесном лифте Ник и Элизабет вновь ощутили неловкость, и, чтобы скрыть смущение, О'Коннор шутливо произнес:
— Я не понял одну вещь. Когда вы говорили о настырном полицейском, вы кого имели в виду: того, кто был у вас в доме накануне вечером, или того, кто навестил вас утром?
— Я говорила о полицейском, который заявился ко мне рано утром, — улыбнулась она.
— А тот, вчерашний, не показался вам слишком назойливым?
— Нет, тот был вполне терпим. И даже очень неплох. Для полицейского, разумеется.
Элизабет и Ник вышли не из центральной, а из боковой двери здания, надеясь избежать столкновения с демонстрантами, но толпа возмущенных людей, митингующих против показа шоу «Темное зеркало», подстерегала их и здесь. Однако возглавлял крикливых демонстрантов, держащих в руках множество плакатов, не сам преподобный Тэггерти, а его сын Кристофер.
Увидев Элизабет, толпа с гневными криками двинулась к ней, и О'Коннор, крепко обняв Элизабет за плечи, начал их оттеснять.
— Вот она! Пособница дьявола! Это она несет насилие и смерть в наши дома! — злобно кричали демонстранты.
Внезапно Кристофер со смущенной улыбкой опустил свой плакат и шагнул к Элизабет.
— Мисс Найт! Позвольте сказать вам несколько слов.
О'Коннор хотел увести Элизабет, но она остановилась.
— Все в порядке, Ник. Я поговорю с ним минуту, и мы пойдем дальше.
Кристофер подошел ближе, еще больше смущаясь и избегая смотреть на Элизабет. На его бледном лице проступил румянец.
— Мисс Найт, — опустив голову, пробормотал он. — Я очень вас прошу… остановите показ шоу «Темное зеркало». Я… мы… — запинаясь, продолжил он. — Из-за него гибнут люди, мисс Найт. Это нехорошо, это большой грех.
