Она развернулась в воздухе и направилась на окраину города, назад в дачную республику. Над летней резиденцией кубинского посольства танцевали пяденицы, эмбии и бражники; «Григол и гиперболоиды» исполняли мелодию для медленного танца. Ванна успела наполниться, вода бурлила, грозя перелиться через край. Мирейя приземлилась на край и выпила треть воды. С каждым глотком туловище росло, перья разбухали, наполняясь влагой, как губка, и падали на пол. И вскоре Мирейя уже сидела на краю ванны совершенно голая, о том, что она была птицей, напоминали только красные перепонки между пальцами ног. Мирейя опустила ноги в воду – очень приятное ощущение. Издав возглас радости, она соскользнула по эмалированной поверхности и погрузилась в воду по подбородок. Мирейя смыла грязь с тела. Раны и ожоги она, на свой страх и риск, смазала пеной для бритья, выдавив весь тюбик. Перламутровая мазь не принесла облегчения, зато дала обильную пену. На нос Мирейе опустился большой мыльный пузырь. Она ткнула его указательным пальцем и оторопела: пузырь не лопнул, а палец словно приклеился к мыльной оболочке. Он быстро и безболезненно отделился от ладони, вместе с пузырем плавно опустился на пену и утонул в ней. Мирейя вскрикнула, выдернула пробку из ванной. Обеими руками шаря в пенящейся воде, она никак не могла отыскать палец. Остальные пальцы и ладони тоже начали растворяться. Культями Мирейя оперлась о край ванны, не удержалась и еще глубже погрузилась в воду. Держаться на поверхности не получалось. Тело таяло, как тростниковый сахар в соке лайма, Мирейя жалобно заскулила. В дверь забарабанили.
– Дорогая, с вами все в порядке? – услышала она голос секретарши посольства. Мирейя успела что-то булькнуть, и в следующий миг ее через сифон затянуло в канализацию.
Мирейя очнулась в темном подвале. Из керамических труб с шумом вытекали сточные воды, омывали ее перепонки. Она опасливо ощупала лицо, руки, ноги. Вроде бы все на месте, привычное на ощупь, но несказанно грязное. Глаза постепенно привыкли к тусклому свету: он лился из непонятного источника и отражался от краев мощеной канавы и узенького ручейка. Мирейя пошла по течению, разыскивая смотровую шахту или лестницу наружу. Постепенно она смогла выпрямиться в полный рост. В канаву отовсюду впадали скудные стоки; множество ручейков в русле каналов, которые Мирейя без труда перепрыгивала, тоже поднимали уровень воды. Под ногами лопались и хрустели ракушки. То ли многоножки, то ли тараканы с блестящими, словно пятна битума, тельцами копошились в трещинах стен. В коллекторе пять канавок слились в один канал, впадавшие в него стоки Мирейя переходила вброд. Наконец она очутилась в пещере, чей свод поддерживали бетонные столбы: зловонная, пенящаяся вода из множества каналов с ревом изливалась в водосборник. Край канала, обычный спуск для техобслуживания, расширяясь, переходил в набережную. Мирейя присела у края водостока, стремясь отдышаться, прикинула варианты: переплыть очистной пруд или вернуться и поискать выход у боковых каналов?
Она вздрогнула от внезапного гула и треска. «Осторожно, отойдите от края платформы», – рявкнуло с потолка, а от стен отдалось эхом «атформы». Мирейя торопливо поджала ноги, скрестила руки на груди. Она явственно ощущала, что кожа и волосы на лобке покрыты какой-то мерзостью (липким слоем грязи, о составе которой она предпочитала не думать, не питая иллюзий), но все же рискнула подать голос: «Эй?»
«Двери закрываются», – донеслось до нее сквозь лязг и грохот. Никаких пассажиров на набережной не было, разобрать, где расположен громкоговоритель, Мирейя не смогла. Правда, вдоль опор тянулись многочисленные провода и кабели, исчезая во мраке. Может, за шершавой стеной пещеры находится станция метро? Звук от объявления в таком случае проникает через вентиляцию или проход.
– Так что, девушка? – рявкнул над головой чей-то голос. – Вы едете или предпочитаете еще полюбоваться фонтанами? Паром отчаливает через полминуты.
Только теперь она заметила темную барку в конце набережной. По-прежнему не видно ни паромщика, ни других пассажиров. Мирейя даже не пыталась скрыть наготу, садясь в качающуюся барку и держась руками за край канала. Едва она уселась, как на носовой части поднялся шест. Дугообразным концом он зацепился за кабель на потолке, и паром тронулся, плавно рассекая грязную воду. Из передней части водосборника барка свернула в просторный канал и ускорила ход. Мирейя зябла на встречном ветру, но от гусиной кожи не вырастали перья.