Вскоре своды канала расширились, образовав новую пещеру, похожую на подводный собор. Она была выше и шире предыдущей. Паром скользнул между громадными колоннами, встал у причальной стенки и пришвартовался. Мирейя сошла на набережную. На полированном мраморном полу высились темно-красные гранитные колонны. На капителях в виде пальм стояли декоративные факелы, но свет лился через кессонный потолок. То тут, то там мелькали тени, словно над матовым потолком – по площади или проспекту – спешили по делам прохожие. Мирейя направилась к коротенькой лесенке, ведущей вверх к бронзовой двухстворчатой двери. Замочную скважину Мирейя увидела на высоте ниже колена, а до ручки не смогла дотянуться, даже встав на цыпочки.
– Куда ты так торопишься? – хихикнул кто-то сверху.
Мирейя подняла взгляд, посмотрела в конец набережной и остолбенела: там сидел, развалившись, ребенок, такой высокий, что головой почти доставал до потолка. Он играл калейдоскопом, который вполне можно было принять за афишную тумбу.
– Ты мне принесла что-нибудь? – крикнул ребенок. – Кашу фуфу? Конфетку?
Мирейя осторожно подошла ближе:
– Прости. Ты же видишь, я путешествую налегке.
Ребенок язвительно усмехнулся:
– Что, даже леденца нет? Если хочешь войти в эту дверь, придется что-то придумать.
Мирейя показала пустые руки:
– Я бы с радостью тебя чем-нибудь угостила, но раз так, поплыву дальше.
– Не надейся, ты не уйдешь отсюда, пока я не разрешу! – злобно выкрикнул ребенок. – Попробуй убежать.
Она бросилась к причалу и увидела барку, исчезающую между опорами. С трудом переводя дыхание, Мирейя остановилась и стала думать: может, переплыть?
– Прыгай, прыгай! От меня не уйдешь. Вот увидишь, я из твоих кишок лабиринт сделаю, – крикнул ребенок.
На мраморный пол с грохотом посыпались осколки. «У-у-у-у», – разнеслось по галерее. Ребенок пробил рукой потолок и порезал указательный палец.
– Это все ты виновата, карга старая!
Мирейя слышала плач, порой доносилось чмоканье. Она присела у колонны, надеясь отдышаться и решить, что делать, начала отковыривать засохшую грязь с перепонок.
– Чем это пахнет? Значит, ты все же принесла что-то вкусненькое? – возликовал ребенок.
– Бери сколько хочешь, – устало буркнула Мирейя.
Она выглянула из-за колонны и увидела, что огромный ребенок сунул калейдоскоп в карман спортивных штанов. Как только ребенок встал, он уменьшился в два раза, метров на десять, даже больше. Чем ближе он подходил к причалу, тем ниже становился, и с каждым шагом казался на несколько лет старше. От пальца его отвалился струп размером с кирпич и рассыпался, ударившись о мраморный пол.
К Мирейе подошел уже не ребенок, а мужчина лет пятидесяти, ростом ей по пояс: красавчик-коротышка. Он ухмыльнулся, очевидно прочитав ее мысли. Спортивные штаны были ему малы: калейдоскоп, уже обычного размера, торчал, а из левой штанины свисал пенис. Мирейя не могла оторвать взгляд от головки, покрытой лоскутами кожи. Мужчина упал перед ней на колени и принялся с наслаждением лизать перепонки, бережно покусывая. Пенис встал, порвав нейлоновую ткань. Калейдоскоп с грохотом упал и откатился в сторону. Мирейе казалось, что такое или что-то подобное с ней уже случалось. Но где?
Мужчина явно пребывал в восторге, он уже добрался языком до грязных лодыжек. Он ползал вокруг ног Мирейи, а головка пениса колотила по мраморному полу. Под этот синкопический стук лоскуты кожи тоже набухали, превращаясь в темно-красную бородку ключа. И Мирейя вдруг вспомнила, откуда ей знаком этот ритм,
Бронзовая двухстворчатая дверь захлопнулась за Мирейей. Над головой жужжали люминесцентные лампы. Лестничная клетка была узкой и мрачной. Поднимаясь по ступенькам, Мирейя заметила, что избавилась не только от грязи – перепонок тоже не было. Сожалений она не испытывала, на верхней площадке лестницы обнаружился запасный выход.
За дверью оказался коридор. Слева слабо светился рубиново-красный выключатель. Он не был соединен с лампами, когда дверь закрылась, стало темно. В конце коридора, правда, горел голубоватый свет, но освещалась только небольшая полоска вблизи. Держась за стену, Мирейя побрела на свет. Еще пятьдесят метров, прикинула она, через двадцать шагов решила, что восемьдесят, а еще чуть позже – что сто. Через десять минут выяснилось, что свет идет от приоткрытой раздвижной двери. Мирейя ускорила шаг.