– Вот так выглядел дом, где родилась наша первая ЭВМ, – говорит Птушков и указывает на неоштукатуренные кирпичные стены и трещины в оконных рамах. Полы в прихожей, впрочем, тщательно натерты, одноцветные ступени лестницы и видавшие виды перила блестят. Дверные проемы пусты, «подобного рода препятствия устранены еще до начала монтажа». Под потолочными балками вьются кабельные жгуты, сквозь ячейки этой сети просматривается пространство до третьего этажа, межэтажных перекрытий нет. По остаткам лепнины и плинтусу на высоте трех метров можно видеть, где раньше проходила граница между этажами. Птушков ведет группу по первому этажу мимо приборов выше человеческого роста. Громоздкие металлические углы корпусов закреплены в досках пола и стенах, иначе плиты не выдержат громадный вес. Большая часть плит оснащена электронными лампами размером с кулак, 6N9N, в несколько рядов от верхнего края до основания. На некоторых корпусах установлены карболитовые выключатели и измерительные приборы, устаревшие амперметры – стеклянные крышки вполне можно принять за иллюминаторы на круизном лайнере. Слева у входа расположена консоль управления. Основанием служит явно дореволюционный письменный стол. Встроенные в консоль выключатели и лампочки аккуратно подписаны с помощью трафарета, большинство сокращений соединяются тонкими линиями: многочисленные порядки включения. По ним едва ли можно понять, как пользоваться ЭВМ, если нет инструкции или справочника. «Кнопку Enter вы здесь не найдете».
– Но прежде чем мы продолжим путешествие во времени, я хочу обратить ваше внимание еще на одну невидимую деталь. Вот здесь, в выдвижном ящике пульта управления. Это два молотка: один для обработки камня, второй резиновый, – рассказывает Птушков. Уже несколько недель он бережет силы и не поднимает тяжелые инструменты. – Зачем нужны эти молотки?
Когда переводчица повторяет этот риторический вопрос (или что она последнее сказала?), Птушков выдерживает многозначительную паузу и продолжает:
– Я вас уверяю, герб СССР здесь ни при чем. История компьютерной техники связана с ударами молотком. Каким образом? Во-первых, борьба с отработанным теплом. Шесть тысяч вакуумных ламп нашей мини-ЭВМ вмиг создавали адское пекло. Во время испытаний в лаборатории жара стояла, как в натопленной бане. Поставить кондиционер или вентилятор – в послевоенные годы об этом и мечтать было нечего. Но, как я уже говорил, Сергей Алексеевич Лебедев мог решить любую проблему! Он распорядился проломить потолок между этажами, и в ход пошли молотки гораздо большего размера. С того дня отработанное тепло беспрепятственно уходило вверх, а оттуда через форточки – наружу.
Пока переводчица говорит, а взгляды экскурсантов устремлены вверх, Птушков вытирает пот над губой.
– Во-вторых, профилактический ремонт. В прошлом веке было принято время от времени стучать по техническим приборам. Знаю, сегодня это трудно понять. В приборах есть хрупкие детали, и уже только по этой причине такое обращение кажется вредным. Ничего подобного! Хоть ламповый радиоприемник, хоть ЭВМ: один хороший удар по корпусу, и прибор снова начинал работать. Я с детства помню, как по Феофании каждое утро разносились удары молотков. Эти удары, можно сказать, приводили мини-ЭВМ в рабочее настроение. Поскольку перед вами функционально полноценная копия, она тоже выдержала бы парочку ударов молотком. Правда, смотритель бдительно следит за каждым моим движением.
– На то есть причины, Леонид Михайлович, – тут же произносит тот, а переводчица, которая знакома с этой игрой, снисходительно улыбается.
По специальной выставке в подвале Птушков экскурсии не водит. Однако о демонстрируемой там мини-ЭВМ ОМЭМ он мог бы многое рассказать из собственного опыта – как-никак он сам участвовал в разработке опытного образца.