– Внеочередной отпуск, как бы не так. Нас сюда привозят, просто чтобы убедиться: никто не подслушает, включая тех, кто на нашей стороне.
– Если мы и друг другу уже не доверяем…
Диппельт, доплывший до буйков и вернувшийся на берег, избавлялся от попавшей в нос воды. Затем он пропыхтел:
– А здесь кто-нибудь есть?
– Соратники?
Наклонив голову набок, Диппельт прыгал на правой, потом на левой ноге, чтобы вытряхнуть воду из ушей.
– Нет, женщины, – вздохнул он и растянулся на песке, подставив солнцу прыщавую спину.
– Только старуха Энгелькенс и две уродливые помощницы повара, – ответил Бранкач.
– Ты шутишь? На девятнадцать холостяков и соломенных вдовцов?
– Если командование здесь, по вечерам катер привозит на танцы пополнение.
– Вот именно,
– О танцах речи не было. Но привратник вешает на амбарных воротах экран, – сообщил Клайнверт и протянул полевой бинокль.
– Я слышал, Фрёлих привез из Лондона учебный фильм.
Цвирер ухмыльнулся:
– «Из России с любовью».
– А кто-то еще говорил, что на острове нет русских.
– Ты и говорил.
И все в таком духе.
Следующим утром в половине восьмого (помощницы повара уже накрыли стол к завтраку и заняли лучшие места у беговой дорожки) офицеры выстроились на зарядку. Лопицш, несмотря на полноту, задал быстрый темп. Партсекретарь Ледерер с фотоаппаратом сидел у кегельбана на металлическом желобе для шаров. Каждому, кто находился в пределах слышимости, он сообщал, что вчера вечером потянул лодыжку, споткнувшись на лестнице. Когда Цвирер согнулся в наклоне, ему показалось, что в окне мелькнул полковник Райнеке, но, как только он выпрямился, блекло-серая фигура исчезла, а на ее месте возникла старуха Энгелькенс, которая выбивала подушки и раскладывала их для проветривания на карнизе.
После завтрака решено было осмотреть остров. Недалеко от пляжа Бранкач голыми руками поймал пеганку, прятавшуюся в кустах шиповника. Лопицш не советовал ее есть, на его взгляд, птица была больна. Всю дорогу он старательно подчеркивал, что не зря слывет опытным орнитологом – показывал то на береговую ласточку, то на турухтана, громко произносил их латинские названия и просвещал подчиненных относительно ювенильного, брачного и основного оперения чаек, мелькавших на горизонте. Когда Цвирер и Клайнверт достигли западного края острова, группа так растянулась, что толстяка заместителя уже нельзя было разглядеть даже в бинокль. На небольшом холме они увидели фундамент радиолокационной станции, которая, как говорили, использовалась первоначально для обнаружения беженцев из республики и вражеских сил, но потом в результате вмешательства руководства ГУР была перенесена на остров Пёль. По крайней мере, так рассказывал накануне Бранкач, когда они, уже сытые, жарили сосиски на костре. Ледерер и Лопицш не могли это ни подтвердить, ни опровергнуть, так как отправились спать после показа фильма. Наверное, им снилась Даниэла Бианки или, если не повезло, Лотте Ленья с отравленным лезвием в носке туфли. Диппельт же улегся на лодочном причале с младшей помощницей повара, чтобы полюбоваться звездопадом. Когда они вскоре после полуночи вернулись к костру, Цвирер впервые увидел коллегу без парика. Казалось, он потерял часть себя – во время прогулки Диппельт повязал вокруг лысой головы белый платок и был заметен издалека. Лопицш и Бранкач, подкрепление группы, отставали на несколько шагов. Цвирер предложил сразу двигаться дальше.
На обратном пути к пляжу они миновали ветхую бетонную глыбу в зарослях вереска.
– Блиндаж управления огнем. Взорван Красной армией в шестьдесят четвертом году, – сообщил Клайнверт. Он принялся разглагольствовать, мол, отец еще в детстве познакомил его с материальными и математическими тонкостями воздушной войны. Отмара Клайнверта, блестящего студента в очках со стеклами толщиной с донышко пивной бутылки, в начале сороковых забраковала призывная комиссия, отправив в специальный отдел машинной документации. Там перегрелись табуляторы: сотрудники с помощью статистических методов стремились определить наиболее безопасные зоны вблизи артиллерийских позиций. Задачей Отмара было перенести предоставленные авиационной полицией базы данных, а именно координаты взрывов бомб и сбитых самолетов, на перфокарты Холлерита. Вычислительная техника в то время была уже довольно точной, но когда радиусы мало-мальски безопасных зон в большинстве крупных городов Северной и Центральной Германии уменьшились до размера булавки, начальник специального отдела отказался от дальнейшего совершенствования расчетов и отправил Отмара в ополчение.
Цвирер перебил собеседника и показал на валяющийся в песке пучок волос:
– Готов спорить, это парик Юргена.