Так и есть, подумал Дмитрий, в этой четко отлаженной экспедиции чувствуется почерк Константина Ногова. Прошло уже почти шесть лет с тех пор, как Дмитрий последний раз о нем слышал, но бывший начальник лагеря, видно, остался прежним. Неофициальный гимн некогда существовавших подразделений СМЕРШа был его любимой песней, причем заслуживавшей наивысшего уважения. Ногов настаивал на бодром исполнении, даже когда, подвыпив, распевал в бане, дирижируя членом. Человек без знаков отличия снова сунул ключ под гимнастерку и умолк. Они въехали в скудно освещенный тоннель, неровные стены которого были покрыты пневмобетоном. Дмитрий втянул голову в плечи, опасаясь задеть стену на высокой скорости, но водитель, видимо, знал каждый поворот, каждый свисавший кабель, каждую крышку люка на подземной дороге и ни разу не задел их.
– Хотите кусочек? – спросил он, протянув Дмитрию пахнущий смолой леденец. Дмитрий вежливо отказался, потому что обеими руками держался за сиденье. Водитель продолжал жевать, время от времени сплевывая на стены. Спустя четверть часа они въехали в просторную пещеру. Единственным источником света казался вагон метрополитена, стоявший посреди подземной комнаты. Такого красивого вагона Дмитрий никогда не видел. Пассажирский салон с единственной дверью пустовал, в кабине машиниста тоже никого не было. Рельсы вели в тоннель на противоположной стороне пещеры. В свете передних фар Дмитрий разглядел поворот вдали.
– Дальше сами, мастер. Будьте храбрым, как Валентина Терешкова! – насмешливо бросил водитель, оставляя Дмитрия внутри вагона. Снова вытащив из-под гимнастерки цепочку с ключами, человек без знаков отличия скрылся в направлении путевого упора. Створки пневматических раздвижных дверей заскользили навстречу друг другу, вагончик тихо загудел и тронулся. Дмитрий поставил чемодан и уселся на мягкое сиденье. Начищенные до блеска окна казались зеркалами, в свете потолочных ламп в них отражалось желтушного цвета лицо пассажира, оказавшегося здесь не по своей воле.
Через несколько километров вагон замедлил ход, отражение болезненного лица Дмитрия поблекло. Теперь в окно он видел подземный машинный зал, залитый светом прожекторов. На валах, которые стальными колоннами поднимались до потолка (а может, и выше), были установлены шестеренки гигантских размеров – расположенные ступенями на нескольких уровнях, они создавали сложный передаточный механизм. Зубья самых больших шестеренок были как минимум метр шириной. На нижнем уровне червячные передачи цеплялись за косозубые валы, горизонтально проходившие по пещере. В бетонные стены рядом с винтовыми подшипниками были встроены деревянные колеса с внутренними зубьями. Дмитрию казалось, что он едет через шестереночный механизм, причем все это сооружение, несомненно, могло перемещать не только локомотив, но и целое локомотивное депо вместе со зданием вокзала. Может, узкие улочки над ним превращались в четырехполосные проспекты? На ходу ему не удалось рассмотреть приводной механизм, он не разобрал, вращаются ли шестеренки. Вскоре Дмитрий снова оказался в темноте. Его отражение словно заглядывало в купе, смотрело ему в глаза, задумчиво потирая подбородок. Дмитрий снова опустился на сиденье. В животе заурчало, сейчас он обрадовался бы даже глотку кавказской минеральной воды. Вагон двигался медленно. Наконец он прогромыхал по стрелкам, чуть погодя въехал на станцию и остановился. Стальные балки подпирали железобетонный потолок, покрытый пятнами от селитры. Похоже, это была часть бункерной установки. К стенам крепились сотни кабелей, которые в голубоватом свете аварийных ламп напоминали лианы. Дмитрий взял чемодан. На платформе его ждал жилистый мужчина в гражданском. Синяк под левым глазом не сочетался с элегантным костюмом. Мужчина нажал на кнопочный выключатель, и двери вагона раздвинулись.
– Мы рады, что вы так быстро добрались.
– Чего не сделаешь, когда Отчизна зовет, – вяло ответил Дмитрий.
Конвоир прищурился синяком-моноклем:
– Приберегите шуточки! Чемодан оставьте здесь, внизу.
Они вошли в грузовой лифт. Конвоир закрыл сначала дверь и решетку, затем вставил ключ в панель управления. Щелкнули реле, взревел электромотор. МИНУС ШЕСТЬ, МИНУС ПЯТЬ, МИНУС ЧЕТЫРЕ – мелькали желтые цифры на этажных дверях за решетками.
– Здесь по коридору, – шепнул конвоир, когда они вышли из лифта. В коридоре третьего подземного этажа пахло чернилами и заваркой. Дмитрий не знал, есть ли здесь кто-то кроме них. Из помещений за многочисленными дверями не доносилось ни звука. Пол поглощал стук шагов, словно на нем лежал невидимый ковер. Они вошли в приемную, которая составила бы конкуренцию любому павильону на ярмарке телекоммуникационных технологий. Секретарша криво усмехнулась и кивнула на дверь.