Киргиз не исключил такой вероятности. На веранде тем временем настраивали инструменты, и, когда в свистящий микрофон объявили «Григол и гиперболоиды», заиграл небольшой оркестр. Даниила Александровича Мирейя оставила у бара. На лестнице сидели стройный русский и кубинка, которую природа щедро одарила красотой. Она весьма изящно держала белую руку. «Но уронит ли мир слезу по камню, на который не ступала нога поэта, из которого никогда не построят пекарню и который не громыхнет под колесом кареты? Словом, можно ли без угрызений совести выбросить из этого стихотворения какой-либо камешек?»
Мирейя тоже с удовольствием поспорила бы о теории поэзии, но в это время перед ней предстал певец из танцевального оркестра – подтянутый, незабвенный Григол Николаевич Гоголадзе, тот самый грузин из поезда, на этот раз в пиджаке с еще большими подплечниками, хотя ему явно не требовалось зрительно увеличивать фигуру.
– Дорогие кубинские друзья и соотечественники, следующую нашу песню мы исполним для прекрасной грузинской гостьи, товарища Минералкадзе. Эта документальная баллада о достопамятных событиях на фабрике по производству антифризов имени покорителя Северного полюса Папанина принадлежит перу моего двоюродного деда Шоты, пусть земля ему будет пухом…
К удивлению Мирейи, баллада о крахе Купидона была прекрасно знакома не только присутствующим русским. Гости толпой устремились на веранду, некоторые подхватили мелодию. Мирейя почувствовала, как изнутри поднимается жаркая волна, сердце бешено заколотилось, щеки вспыхнули. Куплет о любовном дожде поверг публику в восторг, со всех сторон громогласно зазвучало:
Мирейя не дослушала балладу. Пошатываясь, она спустилась в залитый лунным светом сад. Она успела ухватиться за ствол дерева, и тут желудок взбунтовался – желудочный сок и липкая каша из кунжутных шариков выплеснулись на цветы. Мирейя вытерла подбородок рукой и отправилась на поиски ванной комнаты. В равнодушном зеркале над умывальником отразился итог последних часов, недель и лет – сколько ни три глаза, не поможет. Наоборот – стало только хуже. Кожа слишком чувствительно реагировала на прикосновения. Вокруг глаз и на щеках появились мелкие морщины, они намечались и на шее. Сказались тревоги и стресс: диссертация, защита, неопределенность в отношениях с Никой, а теперь еще эта путаница на Спартакиаде. Постоянное напряжение на ком угодно отразится! Поначалу эта мысль удивила ее, но через миг уже казалась очевидной и успокаивающей. Больше так продолжаться не может! Ей нужны покой и влага! Пустив горячую воду, Мирейя проинспектировала ванную. В зеркальном шкафчике, за сливным бачком и на краю ванны она нашла:
• бритвенный станок с кисточками и квасцовым камнем;
• сомнительные кремы после бритья, духи и губную помаду;
• испанское молочко для загара и немецкие кремы;
• финскую пену для бритья (что бы там ни было в тюбике);
• вьетнамский бальзам «Звездочка»;
• спрей для ног, пемзу и мыло для рук загадочного происхождения;
• безымянную соль для ванн (значительную часть пачки она бухнула в воду);
• белорусскую березовую воду для волос;
• зубочистки.
А на подоконнике стояла неприметная жестяная баночка с прозрачным гелем без запаха – пожалуй, как раз то, что нужно уставшей коже. Гель легко впитался. По коже пробежал приятный зуд, ногти засеребрились, возможно, причиной тому был лунный свет, попадавший в ванную комнату через открытую фрамугу. Ах, как же восхитительно покалывает пальцы! Не в силах остановиться, Мирейя нанесла три капельки геля на лоб и щеки, он сразу испарился. Гель не только охлаждал кожу, он делал ее безупречной. Сбросив одежду, Мирейя щедро намазала все тело. Она мазала еще и еще и уже не желала ограничиваться наружным применением. Вылизав баночку, она срыгнула, потрясла руками и ногами, движения тотчас же стали плавными, она принялась танцевать. Волны накатывали одна за другой, и кожа вдруг покрылась мягким пухом, руки превратились в крылья, между пальцами ног появились перепонки. Все это казалось Мирейе совершенно естественным, словно такое или что-то подобное с ней уже случалось. Она заметила, что быстро уменьшается в размерах, когда увидела над собой край умывальника. Высоко подпрыгнув, она вскочила на кран, вытянулась. Красный клюв стукнулся о зеркало. Мирейя вытаращила глаза – она стала чайкой! Какая удача! Мирейя расправила крылья и с пронзительным криком выпорхнула в окно. Вслед неслась веселая танцевальная музыка.