- Так, может, не стоит бежать? – как бы между прочим, поинтересовалась Круэлла, распластавшаяся на подушках, но ответа она не получила.
Девид пресек возможную перепалку двух Королев:
- Нам нужно как можно быстрее вызволить Мерлина.
- Нужно найти Белль, пусть скажет, что для этого делать, раз уж Артур тут помочь не может – предложила Белоснежка.
- Послушайте, а вам не кажется странным, что легендарный монарх не знает, как вызволить великого волшебника, хотя тот – часть его истории? – довольно робко спрашивает Эмма и Круэлла заинтересованно смотрит на Спасительницу, на минуту выйдя из своей меланхолии. Нужно признать, что она сама находит это крайне странным, к тому же, чувство, что тому, у кого они в гостях сейчас, доверять не следует, только усиливается.
- Что ты имеешь в виду? – встревоженно спрашивает ее отец.
- Это все таки очень удивительно, что легендарный король совсем не знает, как помочь легендарному волшебнику – продолжает Свон с каждым словом все увереннее. – Возможно, нам чего-то не говорят. И все на самом деле не так, как кажется.
Круэлла превращается в слух и не мигая, рассматривает стоящую подле ее ложа девушку. И даже сильнейшая обида и злость на свою убийцу не заглушила уверенности в том, что новоиспеченная Темная права.
Но с ней никто не согласен. Мери-Маргарет успокаивающе гладит ее по руке:
- Эмма, это Тьма сделала тебя подозрительной. Нельзя не доверять людям и видеть в них только плохое.
Круэлла, как ни старалась, не смогла сдержать смеха, но на вопросительный взгляд Бланшар, лишь пробормотала:
- Извини, дорогая, подавилась.
И для виду покашляла.
Объяснять кому-то что-то совсем не хотелось.
Женщина встает. Присутствие здесь этой компании ее откровенно утомило, и она произносит довольно резким тоном:
- А теперь, святое семейство, я попрошу вас удалиться из моих покоев, тем более, свою функцию я выполнила уже. Мне нужно отдохнуть.
- Пойдемте отсюда! – скомандовала мадам мэр.
Круэлла же демонстративно открыла дверь, выпуская их из покоев. Когда выйти остается только Эмме, она окликает девушку:
- Темная!
Эмма дарит ей взгляд, полный напряжения и болезненной затравленности.
- Может, это и правда Тьма мешает тебе поверить королю. Но я с тобой согласна, дорогая. Артур не тот, кем кажется.
С минуту они еще стреляют друг в друга глазами, потом Эмма выходит, оставляя злодейку наедине со своими мыслями.
Круэлла тем временем наливает себе еще сидра и вновь ложиться на белоснежную постель. Видимо, как она не старайся, а все равно сегодня будет бесконечно думать только о Румпеле.
Чертов калека не дает ей покоя. Опять.
========== Глава 14. Ода одиночеству ==========
Мери-Маргарет сидит в маленькой комнате и с отрешенным видом смотрит на улицу. Заплакал маленький Нил, и она осторожно покачала его на руках. Глаза ее наполнены слезами, но она уговаривает себя не плакать.
Сторибрук охватил дождь. Что за мерзкая погода такая в городе – такое ощущение, что небеса сошли с ума, все плачут и плачут. Женщина поднимает глаза к небу, долго смотрит на свинцовые облака, плавающие туда-сюда, и выпускает из груди страдающий вздох.
Она насторожилась, потому что Девид не спит. Шаги мужа слышны в соседней комнате, тяжелые и гулкие. Он такой всегда, когда нервничает или не уверен в чем-то. Прижав к груди маленького Нила, она зовет супруга:
- Девид!
Он мгновенно появляется в двери спальни, встревоженный, уставший и бледный. Снежка тут же забыла о своих горестях и поспешила к мужу, оставив сынишку качаться в кресле, в котором сидела сама.
- Что с тобой, милый?
Огромные голубые глаза мужа смотрят на нее умоляюще, с болью, тяжестью. Девид роняет голову на руки и отчаянно выдыхает из самых глубин своего сердца:
- Мери-Маргарет, я не могу так больше! Так продолжаться не может! Я с ума схожу, черт побери. Моя дочь в объятьях Тьмы – далекая, чужая, которой я не знаю, грешница. Мой ребенок попал в беду. А я не могу спасти ее, не могу помочь. Даже поговорить не могу, знаешь почему? Я ходил в этот дом, где они с Круэллой поселились вместе, стоял там, как полный идиот полчаса, заглядывал в окна, искал ее, хотел видеть, обнять, заглянуть ей в глаза, поцеловать ее, спросить, в чем наша вина – а ее не было. Ее нет, понимаешь! Ее нет, моя девочка куда-то ушла, пришла чужая, незнакомая женщина, и что я, черт побери, сделал, как отец, чтобы это предотвратить?
В отчаянии Девид со всей силой стучит кулаком по столу. Зубы его сцеплены так, что скрипят, он тяжело дышит, выдувая пар из ноздрей, а глаза горят оттенком ненависти и боли одновременно.
Белоснежка приближается к любимому, осторожно трогает его лицо, омраченное болью, гладит давно не побритые щеки, ласкает полные губы. Добившись того, что Девид посмотрел на нее снова, она ласково говорит:
