Почувствовав дикую усталость, Круэлла села на место, выбрав самый край стула, снова налила себе полный бокал джина и стала смаковать, растягивая каждый глоток, давая ему пройти по горлу, и чувствуя, как жар ударяет в голову, как сладкое тепло расползается по всему телу. Наконец-то это были прекрасные эмоции, а не та странная какофония, что она испытала.
Что ж, дело сделано, и ей остается только ждать, когда же он почтит ее своим присутствием. Приползет ли, словно побитый пес, а может, что скорее всего, прискачет, как загнанная лошадь, и, если магия возымеет силу, возможно, будет проклинать ее.
На всякий случай, Круэлла спрятала в чулок маленький, но крайне острый ножик, его лезвие холодило ей кожу, впиваясь в нежное бедро остряком, напоминая о той опасной игре, что она затеяла, отвергнутая и оскорбленная.
Сегодня, когда он придет, они сыграют в русскую рулетку, и, возможно, для кого-то этот вечер станет последним в жизни.
Круэлла прождала час, другой, третий, балуясь рукояткой ножа, что держала у зеркала, и пила, опустошив за вечер две бутылки крепчайшего джина. Мысли кружились в невообразимом танго, диком и безумном, снова вспомнились мотивы джаза, который всегда так сильно любила, снова стала кусать губы, пока они опять не наполнились кровью.
Она уже находилась в том состоянии, когда мало что понимаешь и ощущаешь, однако его присутствие ощутила в ту же секунду, как он вошел в ее дом.
Румпель пришел уже когда (пьяный взгляд Круэллы не мог ее подвести в таких очевидных вещах) на город спустились вечерние сумерки и Сторибрук готовился отойти ко сну. Он пришел, а она лишь саркастично ухмыльнулась: ночь – время Темных, пусть и бывших.
Склоняется над ней, приблизив лицо к ее лицу, вонзаясь пальцами в волосы, и осторожно потянув их на себя. Жаркие губы касаются щеки, язык неторопливой змеей заползает в ухо:
- Привет, дорогуша!
Он пригвоздил ее к стулу, накрыв руки ладонями и в глазах его дикая злоба, сменяющаяся капризом, и яростью. Круэлла сидит смирно, не двигаясь, лишь выдавая хриплое дыхание из груди, и все, что может сейчас –глазами демонстрировать свою непокорность, уничтожая его взглядом так, как он убивает сейчас ее.
- Дорогой…
Одним резким, рваным движением Румпельштильцхен плотнее притягивает ее к себе, сильно сдавливая подбородок, свободной рукой сжав бедро и, сцепив зубы, шепчет:
- Белль забыла, кто она, забыла свою сказку. Твоя работа, дорогуша?
- Какая потрясающая новость, дорогой! – отвечает издевательской улыбкой Де Виль, хотя его жест почти вывернул ей челюсть.
- Мерзкая шлюха, я так и знал – укоризненно-назидательно шепчет он, выдыхая злобу жарким комком в ее лицо.
Это перестает быть смешным, когда кинжал Темного приближается к ее глотке, вонзаясь острием в кадык. В глазах блестит уже истинная неподдельная ненависть.
- Скажи-ка, Де Виль, как мне тебя убить? Побыстрее, или ты хочешь помучиться еще некоторое время, чтобы осознать свои грехи? Я могу быть милосердным, если ты хочешь. Только скажи.
Круэлла внимательно смотрит на приставленное к горлу оружие, затаившись, а потом одним рывком, резко царапает ему лицо, вонзившись когтями в щеку, как дикая кошка.
Мгновение – и поверженный, оторопевший Румпель завывает от боли, сжавшись в комок, она же выбивает нож у него из рук, сильно давя на рукоятку, так, чтобы он чувствовал теперь холодную сталь кинжала.
- Ой, дорогуша, перестань, мы оба знаем, что ты меня не сможешь убить, хоть искромсай меня кинжалом.
Гнев, поднесший ей пощечину, вырывается наружу мерзким, хриплым почти мужским хохотом, выпуская психопатку поиграть:
- Убить - нет, дорогой, но вот покалечить – сколько угодно. Ты правда думаешь, что можешь так говорить со мной, а, Темный?
Со злобной ухмылкой, внешне успокоившись, он удерживает ее за руку, не давая уйти, и, приблизив губы к ее лицу, шепчет:
- Я всегда могу отправить тебя туда, где тебе самое место, дорогая – в Ад, похоже, ты об этом позабыла. Что ж, надо бы напомнить маленькой ведьме, кто здесь хозяин.
Он хищно обходит ее кругом, но не касается.
- Мы могли бы вполне мирно существовать друг с другом, Круэлла. Но ты выбрала другой путь. Мне правда жаль.
Одним лишь щелчком пальца мужчина впечатывает ведьму в стену, так, что она на мгновение забывает свое собственное имя, больно ударившись головой о косяк при ударе. Рука делает легкое движение в сторону, и вот Де Виль уже не чувствует своего дыхания, набирает в легкие воздух, как раненное животное, и не может надышаться, ведь железное кольцо сдавило ей горло, но продолжает сверлить ненавистным взглядом своего могущественного противника, не уступая ему ни на минуту ни в дерзости, ни в ярости, которыми он так щедро награждает ее сейчас.
- Это… война, Румпель? – вырывается клокотом из горла, и голос похож теперь на скрип старых половиц.
- Если тебе так удобно дорогуша! – он опускает ее на землю, усмиряя магию. Хочет посмотреть, на что она еще способна, чувствуя абсолютное свое превосходство над ней.
