- Будь ты проклят, Румпельштильхен, и пошел к Дьяволу. Скоро, дорогой, под твоими ногами будет гореть земля, клянусь всем на свете.
- О, ну так я и знал! Ты так ничему и не научилась, кроме дешевых угроз, дорогуша. – А я уж было понадеялся.
Круэлла, несколько пошатываясь, подходит к противнику и, одарив его красноречивым взглядом, произносит:
- Не думай, что, выиграв битву, выиграл войну, дорогой. Помнишь мою песню? Остерегайся Круэллы Де Виль.
Оттолкнув от себя Темного, она уходит, сопровождаемая его мерзким хихиканьем.
Артур оборачивается, привлеченный звуком открывшейся со злобой двери, настороженный и готовый к бою, однако же, увидев, кто перед ним, расплывается в довольной улыбке:
- О, мисс Де Виль, не ожидал вашего визита!
Круэлла в один прыжок оказывается около него, грохнув дверь так, что едва не сняла ее с петель, и, кусая, вонзается зубами в его губы:
- Заткнись – шипит она, по-кошачьи выгибая спину, и снимая с него рубашку.
- И трахай – еще мгновение и король приземляется на постель, и Круэлла оказывается сверху, раздвинув ему ноги коленом.
========== Глава 22. Ученица ==========
Круэлла очень старается не смотреть на себя в зеркало. Ей до смерти надоело видеть собственное угрюмое лицо. Она вздыхает, прикусывая губы, как всегда, когда ей что-то не нравится.
Во что ее превратил этот мерзкий городишко? Она была вполне довольна своей жизнью в Нью-Йорке, в мире, где не было магии, и ее сдерживало то, что убийство там – уголовно наказуемо. Но потом проклятый Румпель притащил ее сюда, снова в этот ужасный волшебный мир, где она была злодейкой и изгоем, а чтобы быть в безопасности нужно иметь статус приспешников Прекрасных. Она соблазнилась идеей счастливого конца, искушение увидеть снова Айзека, чтобы вцепиться ему в горло за отнятое, было слишком сильным для нее. Она тогда и не думала о Румпеле, подавила свои чувства, как оказалось, ненадолго. Одиночество на странной скале сделало ее более уязвимой. Она прятала свои эмоции, как могла, топя их в джине, но было поздно – они неконтролируемым ураганом вырывались на поверхность, и она совсем ничего не могла с ними поделать. Потому что к жажде мести Айзеку прибавилось теперь совсем другое чувство, куда более сильное и пугающее, чем злость, к которой она привыкла, и которой жила всю свою жизнь.
В зеркале она видела Артура, распластавшегося на подушках, и мирно похрапывающего. У него рельефное тело, сильные плечи и красивые мускулы. Она вчера расцарапала щеку об его бакенбарды. Он оказался прекрасным любовником, дав ей все, что нужно, и даже больше. Она кричала при каждом толчке внутри нее, только сейчас осознав, как скучала по этому столько времени, и он не собирался останавливаться. Но все было ужасно, потому, что вместо того, чтобы наслаждаться этим мужчиной, таким породистым и холеным, она все время думала о мерзком калеке с гнилыми зубами. У нее до сих пор болит язык, так, что она пошевелить не может им, но не от страстных поцелуев, а от того, что она полночи его прикусывала, чтобы не назвать любовника чужим именем.
Круэлла внимательно смотрит в зеркало, чувствуя ненависть к себе самой. Она действительно ненавидит себя за воспоминания, которые, как она думала, похоронила давно в закромах воспоминаний, в самых дальних уголках памяти, но сегодня оказалось, что это не так. Она вспомнила об этом впервые за долгие годы, и не могла понять одного – какого черта?
Лес пах осенью и дождем, не смотря на августовскую жару, от которой не было спасения. Круэлла неохотно плелась за Темным, проклиная себя за то, что напросилась в ученицы Темному. Это был не человек, а ходячая катастрофа. Он ее просто загонял по лесам и полянам, она угробила лучшие свои туфли и уже заканчивала издевательство над второй парой, но он не унимался. Волшебник водил ее по лесам, заставляя метать проклятые огненные шары, а у Круэллы это никогда не получалось. И сегодня не получится, она уверенна. Поэтому она плетется за Румпелем, стиснув зубы и прикусив язык, чтобы не возмущаться и не бубнить, как старуха. Когда-то эта чертова пытка должна закончиться.
Она знала, почему у нее совершенно не получается совладать с огнем. Как же тут совладаешь, если она все время думает о Румпеле и его тонких, легких пальцах каждый раз, когда он к ней прикасается? Он касается ее, а она тает, почти падая в обморок, какие уж тут файерболлы?
Но Румпель был просто невыносим, всякий раз заставляя ее делать то, чего она делать совсем не умеет, и Круэлле приходилось покорно играть свою роль, иначе он бы ее убил, или покалечил. А ведьме хотелось ласки совсем другого рода.
Он обернулся, и золотистая кожа засияла при свете солнца:
- Так, дорогуша, уже пришли, все.
Круэлла оглянулась и с шумом выдохнула. Вот черт, и умеет же выбирать самые ужасные места, какие только можно.
Вообще, она довольно сильно нервничала и вытирала тайком ладони об шубу, чтобы Румпель не заметил ее волнения. Она сняла верхнюю одежду, памятуя о том, что обычно в случае несвоевременного избавления от шубы делает с ней Румпель, и подошла к нему, покачивая бедрами.
