Я обернулась на Кристиано впервые, увидев его темные глаза, которые продолжали смотреть на меня с нежностью, но они терялись в вихре мыслей от сказанных мной слов.
Прошу, прости меня.
– На протяжении всей моей жизни на меня нападали те, кто должен был защищать.
Меня впервые охватило худшее чувство из всех – отказываться от человека, не желая того, но понимать, что это нужно сделать.
За прожитый год я даже не сказала, как сильно его люблю. Когда он постоянно только и делал, что подтверждал, был предан и любил меня. Мой острый, вспыльчивый, колкий характер. Мою гордость и неуступчивость. Поддерживал, оберегал и защищал, а я пытаюсь оставить в его груди дыру, которая будет напоминать ему о женщине, что отказалась от всего хорошего, что он долго и упорно доказывал, прокладывая доверие.
– Что он сделал? – этот ровный и глубокий тембр голоса не сулил ничего хорошего. – Что он тебе сказал?
Кристиано взял мою руку в свою, я отдернула ее до того, как Марко поднялся с места, пытаясь защитить от любимого человека. Кого и стоило защищать – Кристиано.
– Ничего, я пообещал ей прощение и место в своей семье. Тем более они так хорошо поладили с Марко, что скоро мы с Алдо поменяемся ролями, – Бернардо улыбнулся мне, едва заметно кивнув, что одобряет мою сыгранную сцену.
– Mon ame, тебе не нужно переживать, все, что требуется, это взять мою руку, и мы поедем домой.
Его протянутая рука вернула в день помолвки Элены, когда он нашел меня в луже крови младшего Босси. Тогда Кристиано впервые позаботился обо мне. В горле неприятно защипало от кома, который провоцировал подступающие слезы.
Я не смогу и дальше продолжать смотреть на него, я не выдержу. Мне нужно было убежать.
– Думаю, она достаточно сказала, чтобы ты отвалил, – Марко коснулся моего плеча.
– Убери руку! – прорычал Кристиано.
– Боюсь, что ехать никуда не придется, – я аккуратно поднялась, перехватив руку Марко, сплетая наши пальцы. – Я уже дома.
– Какая прекрасная новость, – хлопнув в ладоши Эдоардо. – Марко, ты же знаешь о нашей старой традиции? Если ты не против, мой старый друг?
Мартина закатила глаза, утомленная шоу, за которым наблюдало итало-американское общество криминальных авторитетов.
Мужчина опустился передо мной на одно колено, его пальцы обхватили мою лодыжку, приподнимая ногу. Я вцепилась в его плечо, ища опору в этом внезапном действе, ощущая на себе прожигающий взгляд Кристиано.
Марко снял туфлю с ноги, поднялся, наливая шампанского, затем достал нож. Кристиано перехватил холодное оружие из руки Марко, и в одно мгновении разрезал свою ладонь. Мне удалось сдержать крик, когда несколько капель крови скатились в мою туфлю, смешавшись с шампанским. Выхватив туфлю, выпивая содержимое, смиряя победоносным взглядом соперника.
– Это моя женщина.
Кристиано опустился, надевая туфлю на ногу, затем молча встал, готовый взять мою руку. Марко оказался быстрее, перехватив ладонь, заслоняя собой.
– У тебя раздутое самомнение, думать о том, что тебя все хотят, – Марко склонил голову вбок, изучая соперника. – Смирись, Ринальди, ты проиграл.
– Могу ли я вести диалог с человеком, которого отправили по канализационной трубе в первые минуты жизни? – Кристиано сократил расстояние между ними. – Которого хотели утопить, как бродячего пса.
Глаза Марко похолодели, он был в шаге от того, чтобы ударить Кристиано за сказанные слова, руки были сжаты в кулаки. Мне ничего не оставалось, как сорваться с места и бежать прочь из зала. Широкими шагами, подбирая подол платья, я оставила позади себя двух враждующих мужчин, у которых была разная правда.
Обнаружив уборную комнату, я забежала, склонившись над раковиной. Две женщины в возрасте, находящиеся внутри, отошли от меня на дальнее расстояние, их язык мне не был знаком. Честно, мне было абсолютно плевать на окружающих людей, мое тело сотрясалось от дрожи, которая была спровоцирована не холодом, а едкой тревогой. Я не могла сдерживать эмоции, не могла думать, подбирая правильные слова, все во мне сопротивлялось.
Марко появился в отражении, как только я подняла голову, взглянув на свое побледневшее лицо. Даже сквозь макияж я выглядела плохо, ярко выраженные ключицы, очертание ребер между грудями, которая должна была наливаться по ходу беременности. Платье было красивым, но мое худое тело только портило вид, вызывая желание накормить.
– Зачем ты провоцируешь его? – развернувшись, я ударила Марко в грудь обеими руками. – Чего ты добиваешься?
Взгляд метнулся к женщинам внутри, но те, заметив нож в его руке, испачканный кровью Кристиано, поспешно выскользнули наружу. Он захлопнул дверь, щелкнув замком, и лишь тогда заговорил:
– Ты знаешь, что я мог отрезать его чертов язык, но не стал. Это считается милосердием, vendetta?
Окантовка его голубых глаз всегда была такой темной? Они буквально поглощали меня, контролируя каждый мой вздох.
– Тебе просто нужно прекратить этот фарс, Марко. Ты не вытащишь брата из могилы, но ты можешь затащить туда еще больше людей, которые хотят жить.