- Я не барон, не граф, чтобы ездить в карете, - пробурчал Мишле. Его задевало, что настырный незнакомец, заинтересовавший-таки его, никак не заинтересовал консула. Впрочем, беседовал с этим человеком не он, а его всего лишь ординарец.
Уловив недовольство ординарца, консул поднял голову и улыбнулся.
- Не сердись, Мишле. Просто я боюсь за тебя. Несмотря на всеобщую любовь ко мне в народе, в правительстве ни меня, ни тебя не одобряют.
Ординарец кивнул. Консул Бонапарт ещё не стал императором Наполеоном, желчным и нервным человеком, ослеплённым своими победами и раздражённый неудачами. Москва и Ватерлоо ещё не сделали из него мрачного фаталиста. Это ещё был человек, и это ещё не была историческая личность, заботящаяся не о людях в частности, а о народе вообще, не о Франции, а об империи и не о человеке, а о том, в состоянии ли он выполнить свои обязанности.
Мишле снова кивнул и молча ждал.
Наконец консул отбросил бумаги и посмотрел на него.
- Так что же произошло, когда ты на него наткнулся? – Он соединил кончики пальцев и внимательно посмотрел на сидящего ординарца. Мишле закинул ногу на ногу и покрутил ус.
- Он спросил, кто я. Я хотел пройти мимо, но он схватил меня за рукав и сказал, что я служу у великого человека.
- Вот как? – Консул улыбнулся. – Сказал? Не спросил?
- Именно. Я ответил, что служу у тебя. Тогда он сказал, что у него сообщение чрезвычайной важности, которое затронет не только тебя, но и всю Францию и даже Европу.
- Вот как? – снова улыбнулся Наполеон. – Однако этот вельможный проходимец умеет заинтересовать.
- Я тоже так подумал, - без улыбки кивнул Мишле. – Поэтому, не обещая ничего, я разрешил пускать его внутрь. Под присмотром, разумеется. Если его сообщение действительно стоящее, он, в конце концов, передаст его тебе. А если нет, то бесполезное ожидание ему надоест.
- Ты умный человек, Мишле. Я в тебе не ошибся.
Ординарец кивнул и нахмурился.
- Но он продолжал приходить и ждать.
- Что ж, - Консул встал и потянулся. – Если он так настойчив, его надо увидеть.
- Я бы ещё заставил его ждать, - Хмурая гримаса не сходила с лица ординарца. – Не нравится он мне.
- Это ещё больше заставляет меня хотеть увидеть его. Пригласи. Я хочу с ним поговорить.
Мишле встал, бормоча что-то себе под нос, и вышел.
Глава вторая
Через несколько минут дверь открылась, впуская молодого человека лет двадцати семи с тонкими чертами красивого лица, тёмными волосами и чёрными блестящими глазами. Над узкими губами, оттеняя безупречные белые зубы, темнела ниточка усов. Он остановился на пороге, глядя на консула, стоявшего опершись о камин. Носком сапога он пытался пододвинуть полено, наполовину сгоревшее ещё вечером. Подняв глаза, консул посмотрел на вошедшего. Затем, сложив руки на груди, медленно подошёл к нему.
- Вы назвались Фластиларом. А как вас зовут на самом деле? – Он не сводил взгляда с лица молодого человека. Даже на расстоянии было заметно, что консул уступал ему в росте.
- Моё имя вам ничего не скажет, - Голос вошедшего был мягкий, успокаивающий. – Я из старого баронского рода. Но пришёл не за тем, чтобы рассказывать историю своей семьи. Я хотел предложить вам сделку.
- Вот как? – Консул отошёл к столу и взял в руки бумаги. – А я думал, что вы хотите мне передать важное сообщение. По вашим словам, оно настолько важное, что затронет не только меня, но и всю Европу.
Молодой человек помолчал. Он смотрел на консула, перебиравшего и прочитывавшего бумаги и как будто забывшего о нём. Пройдя по комнате, молодой человек опёрся о камин со стороны, противоположной той, о которую консул опирался до этого. Наполеон поднял глаза от бумаг.
- Что вы знаете о Копье Лонгина? – спросил молодой человек, разглядывая с безразличным видом безделушки на камине.
- Копьё Лонгина? – Консул отбросил бумаги и сел на стул. Лицо его выражало недоумение и озабоченность.
- Да, Копьё судьбы. По преданиям, Люцифер подарил это копьё Александру Великому в обмен на его душу. А позже передал его Лонгину, чтобы он пронзил им Христа на кресте.
- Знаете, у альбигойцев, тамплиеров*, розенкрейцеров**, масонов*** и прочих тайных мистических обществ было полно преданий и реликвий. Даже найденный императрицей Еленой крест существует в стольких щепках, что, если их собрать, получился бы целый лес.
- Однако катарская голова Бафомет существует. Копьё Лонгина тоже. Чаша Грааля и Соломонова печать…
- Это всё сказки, - Консул поднял руку в останавливающем жесте и встал. – Если вы пришли предложить всё это – предлагайте. Я жду. В противном случае, я зря теряю с вами время.
Молодой человек подошёл к консулу. Его глаза, смотревшие сверху вниз, были холодны и непроницаемы, лицо выражало решимость, а голос, когда он начал говорить, утратил мягкость:
- Моё имя Бертран де Го ле Муи, маркиз Монтижи, маркиз де Безе, барон Фластилар, барон Вилландре, лорд Глэдстон, граф Бузони и Баса, виконт Корте и Нуоро. Я знаю, где находится Копьё Лонгина и как им управлять. Не знаю, где находятся Чаша Грааля и Соломонова печать, но знаю, что собой представляет голова Бафомет.
