- И вас это не тяготит? Не мучает?
Женщина царственно села в кресло, стоящее рядом со столом. Её глаза задумчиво перебегали с предмета на предмет. Она словно забыла о мундштуке в руках и тлеющей сигарете в нём.
- Знаете, - наконец сказала она. – За то время, что я живу, я успела повидать многое в этой жизни. Мне ведь очень много лет, - Она грустно улыбнулась. – И я поняла одну вещь. Мир создан богом для боли и страданий. По-иному он не может заставить человека быть совершенным, равным ему. Зачем это ему надо, мне неизвестно. Но он хочет, чтобы его творение было Адамом и Евой до грехопадения. Я всё упрощаю, но именно так я чувствую. В библии говорится о свободе выбора. Но о какой свободе может идти речь, если путь всё равно один – к совершенству? Никто не наказывает ребёнка, если на предложение пойти на аттракционы или почитать ему книжку, он выберет первое. Так почему надо наказывать человека, если он хочет стать равным богу не через смирение и мольбы, а в работе и поиске? Да, я считаю, что бог – оно. Это не он, не она, не дьявол, не ангел. Это то, что создало нас. А теперь, в зависимости от своего настроения, мнения, понятия о человеческой душе и всём таком прочем, играет нами, как в детстве люди играют в куклы. Нет плохого и хорошего. Есть наше понятие о них. Для кого-то хорошо, что у ненавистного соседа дом сгорел. Только погорелец так не думает. Если твой враг умер – ты рад, но его семья, для которой он мог быть самым лучшим на свете, в горе. Кто-то считает, что знакомому очень повезло, когда он выиграл в лотерею миллион. А выигравший теперь не знает, что делать с деньгами: их могут украсть, могут украсть детей, чтобы получить выкуп, соседи начинают клянчить в долг и считают его зазнавшимся скрягой, если он отказывает. У каждого человека своё понятие о хорошем и плохом. Только как считает бог, никому неизвестно. Заповеди, надиктованные Моисею? Но он их диктовал. Те скрижали, что дал ему бог, Моисей разбил. Поэтому я и думаю, что наш Хозяин, которого мои родственники считают сатаной, уже был здесь. Не в масштабах всемирного Потопа. Но согласитесь – Содом и рядом здесь не стоял.
Она замолчала. Задумчиво поглаживая подбородок, Борис рассматривал сидящую перед ним женщину. Он забыл о времени, забыл, что он находится в средневековом замке сумасшедшей семьи, все члены которой страдали не только умственными расстройствами, но и физическими недостатками. Он слушал голос этой пожилой грустной женщины с ухоженными сморщенными руками и бездонными глазами. Его завораживал тембр и интонации, мягкое произношение согласных, как будто их пробовали на вкус. Через очарование речи до него доходил смысл. Теория показалась ему интересной. Теперь он решил твёрдо, что останется на ритуал, чем бы тот ни являлся. Останется, чтобы, как считал хозяин, Бертран де Го, вспомнить, а как считал он сам, ещё немного послушать голос этой женщины и её странные теории.
- Вот и славно, - произнесла она, пристально глядя на него. – Поторопитесь.
Она легко встала и плавной походкой двадцатилетней девушки подошла к двери. Мгновение – и она вышла.
Глава девятая
Когда пробило одиннадцать, со всех сторон замка начали раздаваться приглушённые шорохи, шаги и голоса. Борис, предупреждённый о приезде родственников, не обратил на это внимания. Его взгляд в этот момент был прикован к Кате. Её чёрные волосы, аккуратно расчёсанные и лежащие по обнажённым плечам подобно шали, агрессивно сочетались с длинным красным платьем. Белые обнажённые руки резко контрастировали с чёрными вставками платья по бокам и чёрной накидкой, которую она повесила на руки. Что-то чужое незнакомое показалось Борису в ней. Что-то тёмное, пугающее и вместе с тем трогательное и беззащитное. Как детёныш крокодила, который запросто сможет откусить вам палец, но в силу своего возраста вряд ли сможет быстро убежать от вашего ружья. Борис решил перестать ломать голову и постоянно анализировать. Меньше чем через час он либо всё поймёт, либо продолжит анализировать дальше. А сейчас надо оставить голову ясной. Постоянно думая об одном и том же он только больше утомляет голову, не проясняя ничего.
