Катя смотрела на его чёрное, отливающее стальной искрой одеяние, чем-то напоминающее бутафорские доспехи. «Только шлема не хватает», - мрачно подумала она. Находясь в замке, она не могла разобраться в своих чувствах. Всю жизнь ей нравились тайны и мистика, тёмная история Средних веков и магических орденов. В двенадцать лет она самостоятельно, пользуясь только скудными беллетристическими книгами Дюма, Дрюона, Манна, Мериме и прочих, составила генеалогическое древо французского королевского дома. Её немного смущали корни, родоначальники династии французских королей. Но долгое время ей не удавалось прояснить этот вопрос, и она оставила огромный плакат со стрелками пылиться на антресолях. Получив письмо от своей французской бабушки, собственно писала она матери. Но та после разгульной жизни в юности и зрелости, впала в религиозное рвение, иное, чем у её сына, и слышать не хотела ни про что, кроме бога и святых, Катя отвечала, интересуясь всем на свете, в том числе и историей королевского дома, к большому неудовольствию матери. Катя не говорила, что читала письма французской бабки, ездила к ней и уж тем более, что принимала участие в обряде «новой крови». Фанатично преданная пороку раньше, теперь фанатично преданная богу, её мать могла просто убить её во имя спасения её души. Именно благодаря противоречивой помощи впавшей в окончательную экзальтацию матери, Григорий и запрятал Агнию в монастырь, а потом и в интернат при нём. Мать пыталась привить Кате слепую веру в бога и заставить ходить в церковь по воскресеньям. Но у Кати был слишком рационалистичный и пытливый ум, чтобы всё воспринимать на веру. Тогда её мать переключилась, как считала, на внучку, которую, погостив у бабки в замке, который привёл её в восторг, и поучаствовав в обряде, который заставил её задуматься, она уговорила французскую родню воспитывать Агнию у себя дома, в России. Мышиная возня новоявленных иезуитов, масонов, розенкрейцеров, сатанистов и простых энтузиастов-одиночек начала беспокоить главу рода. Слухи о сказочных богатствах семьи и об их приверженности чернокнижию с веками не утихали. Открыто в вечную жизнь и абсолютную власть никто не верил. Но адепты разных магических обществ и шпионы разных государственных мужей выявлялись представителями рода часто. Один, считающий себя ипостасью Мерлина, заявил, что надо поставить магический щит вокруг замка. Чтобы было, что вроде он есть, но его и нет. В ответ Катерина де Го посоветовала ему поменьше смотреть «Гарри Поттера». Она знала, даже, если вся семья объединит усилия, их не хватит, чтобы заставить исчезнуть замок из людской памяти. Катя, слушая их перепалки, веселилась от души. Еще бы, не каждый день присутствуешь на грызне вампиров, оборотней, русалок и просто колдунов. На общем совете ей разрешили воспитывать Агнию до шести лет. Потом было решено, что она поедет учиться в Германию, а по прошествии лет, во Францию. Закончить своё образование она должна была в Англии. Но Григорий разрушил все эти планы. Когда Агнии исполнилось пять, он повёз её на Соловецкие острова. Увиденное настолько потрясло ребёнка, что она не отходила от него. А в скором времени они исчезли. Катя знала, где они, семья знала, где они. Но девочка сама не хотела никуда возвращаться. И железная воля маленького ребёнка сумела пересилить все паранормальные ухищрения всего рода де Го и ле Муи. Тогда-то Катерина де Го и стала задумываться, а не избранная ли Агния, предсказанная родоначальнику рода? Не она ли избавительница и искупительница грехов? В их роду бывали всякие и отклонения и уродства. Но альбиносов ещё не было. Да и такая внешняя своеобразная чистота не является ли отражением чистоты внутренней? Вопросы пугали, заставляли сомневаться, задумываться, беспокоиться. Катя, в свою очередь, не знала, зачем нужно, чтобы Борис вспомнил свою прошлую жизнь, свою принадлежность к роду. Его тоже считали тем избранным? Её беспокоило, что в замке могут быть и другие родственники, которые могут обвинить её в нерадивости и легкомыслию по отношению к Агнии. Бог знает, во что может вылиться ярость одержимых сумасшедших. Хорошо, если её просто убьют. А, если, как Бьянку ле Муи, съедят ещё живую? Она понимала, что игры кончились. Однако, что-то всё же удерживало её в замке.
Взглянув на часы, она произнесла, глядя Борису в глаза, :
- Время. Пора идти.
Борис кивнул и вышел за дверь. Его зычный голос звал Пьера.
Через несколько минут они следовали тёмными коридорами по бесчисленным переходам и лестницам, то опускаясь, то поднимаясь. Потерявшись во времени и пространстве, Борис обернулся к Кате:
- Куда он нас ведёт?
- В донжон, - произнесла Катя. - В башню.
Глава десятая
