В это время, далеко в Риме папа Климент VIII уже почти сутки беседовал с богом в своей часовне. После долгих раздумий и молитв в полдень он вышел и объявил, что его беседа с Господом закончилась. «Бог позаботился обо всём», - сказал он вопрошающим. Для современников и тем более по прошествии веков было непонятно, как умудрился папа получить весть о смерти герцогини. Поскольку было совершенно ясно, что именно на это намекал хитрый понтифик. Версия о заговоре с отравлением появилась сразу, как только герцогиня была похоронена.
А в Париже тем временем начался переполох. Для начала, вернувшаяся мадам де Сурди с гневом предала жандармам мадам де Мартиг, отобрав у неё чётки с камнями из колец племянницы. Потом маркиз де Сюлли поспешил заключить домоправительницу Мари Эрман и её мужа, капитана де Менвиля, в тюрьму. А потом он дал приказ Ла Ривьеру вскрыть тело герцогини, чтобы определить причину её болезни и смерти. Потому как внезапность и своевременность всего произошедшего даже ему показались подозрительным. Хотя и соответствовали его планам.
Король в это время тосковал в Фонтенбло. Через несколько недель место его драгоценной любви, если не в сердце, то в чреслах, займет совсем ещё юная, но уже достаточно коварная Генриетта д’Антраг. После достаточно долгого преследования её королём, отец девицы, Франсуа де Бальзак, потребует от короля письменного обещания в том, что его дочь будет королевой. То есть, что король женится на ней, что так и не смог сделать с той, которую любил долгих восемь лет. Уже 1 октября король даёт такое обещание, однако, с оговоркой, что в течение шести месяцев со дня подписания, мадам Генриетта родит мальчика. Королевство снова было на грани бездны, как и полгода назад. Но королю и его стране и в этот раз «повезло»: от испуга от ударившей за окном комнаты молнии у мадам Генриетты д’Антраг на седьмом месяце начались роды. Рождённый мёртвым мальчик перечеркнул планы авантюристки на французский престол.
Но всё это будет через полтора года. А сейчас, 10 апреля, врач короля Ла Ривьер подготавливал тело умершей драгоценности короля к вскрытию. Специально выбранную комнату в подвале освободили от мебели и всего остального, скопившегося там, вымыли насколько можно тщательнее и принесли туда большой дубовый стол. Затем на этот стол уложили омытое тело герцогини, которая уже несколько дней как перестала быть красивейшей женщиной во Франции. Подготовив свои инструменты, Ла Ривьер отослал за дверь всех, кроме мадам Дюпюи и Катерины. Осветив комнату, лекарь подошёл к столу. Он аккуратно сделал несколько разрезов, вытащил по очереди окровавленные и бесформенные органы из тела и аккуратно положил в таз, подставленный Катериной. Сполоснув руки, он внимательно начал исследовать их. Через некоторое время он вернулся и вспорол покойнице живот. Его взгляду предстало сморщенное почерневшее тельце. Ла Ривьер передал его повитухе и вернулся к тазу с внутренними органами. Попросив у Катерины табуретку, он на ней сделал несколько записей.
Когда он окончил, Катерина подала ему кувшин снова ополоснуть руки. Вытерев о полотенце, услужливо поданное ему Катериной, он подошёл к сморщенному комочку.
Через некоторое время он вышел из подвала, оставив повитуху зашить разрезы на теле покойницы. Сам он со своими бумажками поднялся сделать подробные записи того, что он видел и заключил из виденного, а так же написать королю краткий отчёт.
Едва он ушёл, как комната наполнилась служанками. Покинувшие госпожу в час её страданий, они хотели воздать ей последние почести, чтобы обрядить её для отпевания и пристойно проводить в последний путь.
Пользуясь суматохой, Катерина завернула тело младенца в передник и незаметно выскользнула за дверь. По пути она, положив одну руку на трупик, что-то беззвучно зашептала.
Через некоторое время то, что оставалось от Габриэль д’Эстре, было повторно омыто, причёсано, напудрено и обряжено в её коралловое подвенечное платье, за которым спешно послали в Лувр, где оно уже несколько дней было выставлено как знак того, что свадьба короля и его фаворитки должна состояться, несмотря ни на что.
