В темноте противоположной клетки послышалась возня. Бертран быстро обернулся, подняв над головой факел. На свет постепенно выступила жуткая морда: на человеческой голове с длинными космами и жёсткой щетиной было как бы два лица, только одно находилось где-то сбоку и имело один глаз, сидевший на уровне щеки. Постепенно из темноты выступило тело, местами покрытое густой чёрной шерстью, местами коростой, напоминавшей рыбью чешую. Массивные руки были непропорционально длинными, а ноги – кривыми и короткими по сравнению с толстым туловищем, и заканчивались пальцами с чёрными изломанными когтями. Вытянутый нос и нижняя челюсть придавали ему сходство с волком, если бы не второй рот, второй сплюснутый нос и третий невидящий глаз на боку. На четвереньках существо подошло к прутьям и передними лапами вцепилось в них, как и Филипп Нуартье. Что-то прорычав, существо нечленораздельно пророкотало:
- Деспозины*! Вернутся! Ересь возродится! Убить нечестивцев!
- А, вот теперь понятно, - спокойно произнёс Бертран. – Наш родственничек Филипп науськивал Виктора на так называемых деспозинов.
- Ересь! Ересь! – бесновался в своей клетке Филипп Нуартье.
- А еще никто не доказал, ересь это или нет. Катары верили в это так свято, как будто у них были доказательства. И потом, одни верят, другие преследуют эту веру. Но правды не знает никто.
- Я знаю! Иисус был свят! Земные его дети – это происки сатаны, сбивающего верующих с пути истинного!
- Поэтому ты и ухватился за эту сказку, чтобы наш слабоумный братец своими руками делал твои чёрные дела?
- Да простит меня бог! Я исполняю волю его!
- Да не его волю! Только чью – я не пойму ещё.
- Дьявол! Дьявол! Изыди! – отскочив от клетки, Филипп Нуартье начал часто креститься и завывать псалмы.
- С ним всё ясно. Один сумасшедший натравливал жуткого вида слабоумного калеку, чтобы тот запугал округу. Только зачем?
- Грядёт царствие небесное! – завыл Филипп Нуартье. – Скоро вся ваша бесовская порода будет здесь, и тогда постигнет вас гнев божий!
- А вот это интересно, - Бертран подошёл к клетке и посветил факелом в безумное лицо отца Филиппа. – Так это ты писал настоятелю? Это ты хотел заманить меня сюда? Зачем?
- Если не все, то хоть главного беса я изничтожу, - приблизив лицо к самому лицу Бертрана, Филипп Нуартье с ненавистью выплюнул фразу.
- Да ведь ты наш родственник, - улыбаясь, тихо произнёс Бертран, медленно утирая лицо кружевным платком. Филипп Нуартье взвыл и отпрянул от прутьев. – И не деспозинов ты убивать натравливал, а своих же родственников.
Ещё один жуткий вой огласил залу.
- Нет! Ты лжёшь, бесовское отродье! Изыди!
- Именно так. Поэтому Гильом не хотел тебя убивать, поэтому он щадил Виктора. Он знал, что ты наш. Он жалел тебя. А ты нас извести хочешь! Ты же умеешь читать мысли и предсказывать будущее. Так зачем ты сам себя поймал здесь?
- Это не он! – возмущённо закричала Сара. – Это я его поймала!
- А, Сара, - рассеянно сказал Бертран. – Я и забыл, что ты тут. Нет, дорогая. Если бы он не захотел, ты бы его не поймала. Не так ли? – Он обратился к Филиппу Нуартье. Тот, прервав заунывное пение, с фанатичным восторгом посмотрел на них, не видя:
- Скоро, скоро воинство Христово будет здесь! Скоро агнец будет принесён в жертву, и Армагеддон начнётся! Последняя битва детей света с ангелами тьмы!
- Иллюминаты! – хлопнув себя по лбу, воскликнул Бертран. – Ну конечно! Самая загадочная из тайных сект! Никому неизвестны их цели, никто не знает, кто в неё входит. Только посвящённым это ведомо. Но кто они – неизвестно. Как я мог забыть о них? Тамплиеры, масоны, розенкрейцеры – всё это детские игрушки. Так, что ты там про Армагеддон говорил? – обратился Бертран к отцу Филиппу. – И агнец на заклание – уж не ты ли?
- Бертран! Ты ничего не чувствуешь? – внезапно спросил Гильом, прикоснувшись к руке Бертрана. Тот принюхался.
- Дым? Я чувствую дым. Наверху что-то горит.
Он обернулся к Филиппу Нуартье.
- Этот сумасшедший заговаривает нам зубы, пока его подручные заживо нас сжигают, - Он с возмущением развернулся к Гильому. Филипп Нуартье дьявольски захохотал.
- Война началась! – заорал он, тряся прутья.
- Они подожгли дом! – вскричал Гильом и кинулся к выходу.
- Как этот… как он попал сюда? – спросил Бертран Сару, в испуге прижавшую руки к щекам.
- Здесь есть второй ход. Очень узкий.
- Где? Давай выбираться от сюда. Если мы выживем, эти звери разорвут нас на части.
Сара бросилась к освещённой стене и стала дёргать факелы и нажимать на камни. Наконец стена со скрипом раскололась, и Сара стала протискиваться в образовавшуюся щель.
- Бегите! Бегите! – бесновался Филипп Нуартье. – Но от гнева божьего не убежите!
Исчезнувшая было Сара снова показалась в щели.
- Что там? – нетерпеливо спросил Бертран.
- Они… Они… - по щекам Сары побежали слёзы, в глазах стоял ужас. – Они забили ход бочками с порохом.
Филипп Нуартье громко расхохотался.
- Возмездие свершится!
Появился бледный Гильом, запыхавшись от быстрого бега.
- Двери заколочены. Они подожгли дом, чтобы выкурить нас от сюда.
- Не выкурить, а удушить. Второй ход завален порохом.
