- Странно, - пробормотал Гильом. – Мне казалось, я гасил факелы здесь.
Он прошёл вперёд, освещая себе путь взятым со стены факелом. Пожав плечами, Бертран пошёл за ним.
Впереди явственно слышалось чьё-то бормотание и стоны, крики и вой. Бертран инстинктивно положил руку на эфес, но тут же тихо рассмеялся. Против жеводанского зверя не шпага, а хорошая дубина или мортира нужна. Капитан Диомель со своим войском, проводя облаву, чуть было сам концы не отдал, когда этот зверь внезапно оказался перед ним. Ну и кто кого ловил тогда? На холме Муше его тоже расстреливали. Но он непостижимым образом ожил и удрал, задрав по дороге ни в чём не повинную девочку. Вот тогда-то капитан Диомель и отдал приказ об облаве. Только зря время потратил. Зверь был жив, и всё ещё выходил на охоту. Только по какому признаку он выбирал свои жертвы, этого Бертран не понял.
Гильом и Бертран уже подходили к ярко освещённой впереди стене, когда услышали крик, похожий на вой грешной души, запертой в аду:
- Как можешь ты, дьявольская подстилка и отродье сатаны, мешать планам божьим? Один раз твой хозяин спас тебя, чтобы проверить крепость моей веры, но это не повторится! Твоё тело вместе с душой сгорит в адском пламени!
- Что-то мне это напоминает, - тихо сказал Бертран, легко касаясь плеча впереди идущего Гильома.
- Это отец Нуартье, - нервно сбрасывая руку Бертрана, ответил Гильом. – Но как он тут оказался? – Гильом остановился.
- О, я слышу поступь армии сатаны! Пришёл час последней битвы!
- Вельзевул и все дьяволы преисподней! – воскликнул Бертран, вырвав факел из рук Гильома и быстро прошагав отделявшее его от жуткого голоса расстояние. – Да это же наш родственничек Филипп! Что же ты не сказал, Гильом, что у нас есть заступник перед Святым престолом?
Гильом медленно подошёл. Зала заканчивалась каменной стеной, в которой торчали факелы и плавились свечи. По обеим сторонам её находились большие железные клетки с массивными, толщиной в руку, прутьями. И всё же, несмотря на массивность, местами эти прутья были слегка погнуты. В одной из клеток бесновался высокий худой человек в сутане. Его длинное узкое лицо с запавшими глазами и тонкой полоской губ в профиль походило на бритву, а скрюченные худые пальцы, которыми он держался за прутья или грозил стоявшей перед клеткой женской фигуре, походили на когти хищной птицы.
- Так наш родственничек и есть жеводанский зверь? – насмешливо спросил Бертран, освещая факелом беснующуюся фигуру.
- А, отродье сатаны! Ты пришёл! – завопил Филипп Нуартье, повисая на прутьях.
- Нет, мрачно сказал Гильом. – Зверь там.
Он кивнул на клетку напротив. Женская фигура шевельнулась.
- Я закрыла его, как только он пробрался сюда. Это он науськивал Виктора нападать на людей. Я слышала. В этот раз он хотел, чтобы умер настоятель.
- Что ты говоришь, Сара? – Гильом развернул к себе фигуру, оказавшуюся молодой девушкой с чёрными волосами и блестящими чёрными глазами. – Зачем нашему священнику убивать собственных прихожан?
- Очевидно, чтобы озверевшие люди убили тебя, а потом добрались бы и до короля, - ухмыльнулся Бертран. – Здесь, у себя в глуши вы не в курсе, какие во Франции настроения. Как в Иудее перед пришествием Христа: колдуны, предсказатели, черные мессы, бесстыдный разгул, некроманты, тайные общества, свободолюбивые философы со своими утопическими идеями, шпионы всех мастей. Вдобавок к этому финансы в полном беспорядке. Достаточно любого неординарного события - и лавина сойдёт. Ведь именно этого добиваются ваши братья-масоны, а, святой отец?
Филипп Нуартье на некоторое время замолчал, но тут же снова начал трясти прутья решетки и завывать:
- Вы, дьявольские дети, вас уже ничто не спасёт! Но у остальных ещё есть время! Придёт, уже скоро, царствие небесное! Исчислит Господь Иисус наш праведников и посадит рядом с собой на небесном престоле! И низвергнет нечестивцев в ад на вечные муки!
- Что же тебя так распирает? – ухмылялся Бертран. – Лавры Иоанна Богослова покоя не дают? Апокалипсис уже предсказан, и ты ничего нового не сообщишь.
- Масоны? – спросил Гильом. – При чём тут масоны?
- При том, братец, что нынешняя королевская власть многим не нравится. И не удивлюсь, если лет через пять-десять Франция запылает.
- Я ничего не понимаю. При чём здесь Виктор и отец Нуартье?
- Ты помнишь, кто победил Голиафа?
- Давид, в последствии избранный царём.
- Смотри глубже, братец. Голиафа убил маленький камешек, пущенный пращой маленького человека. На это редко обращают внимание, поскольку оно отвлечено фигурой более интересной. Так вот, масоны – это праща, а камешек – это твой отец Нуартье и наш братец Виктор. Только вот кто сейчас в роли Давида мне неизвестно. Все эти тайные общества, которых расплодилось как блох на собаке, это только прикрытие для скучающих юнцов-аристократов. А кто дёргает за ниточки – Англия, Испания или ещё кто, мне не ясно.
