— Чем старше становится ассасин, тем больше в его глазах этой пресловутой красноты, — пояснила Арнетт. — Кайлеб еще слишком молод, но в приступе злости очень хорошо заметно, что всего через пару сотен лет, они станут безгранично красными. Он впитал в себя всю жестокость натуры хашишинов, в клочья разорвав свою некогда светлую душу. Он не помнит ничего из своей человеческой жизни. Пока он с тобой, тебе нечего бояться. Сын действительно влюбился в тебя. Сейчас ему достаточно тех эмоций, которые ты ему даешь: страх, ведь он иногда очень сильно пугает тебя, страсть, нежность, ласка, наслаждение, вся та гамма чувств, которую может испытать лишь влюбленный. Для него это ново, поэтому он так привязан к тебе. Он не в состоянии насытиться, ему хочется больше и больше, но со временем это пройдет, и ты вернешь себе того вампира, с которым познакомилась. И тогда пожалеешь о том, что поверила ему. Глаза — это зеркало души, — неожиданно добавила она и посмотрела на девушку.
— Если с возрастом глаза у… — замялась Кэролайн, — У них они делаются полностью красными, то почему у Александра не такие? Кайл говорил, что ему больше восьми веков и практически все это время он живет в клане.
— Да, мой муж определенно лучше своего сыночка, — согласилась женщина. — Он более человечен, гуманен, справедлив. Вот только отвратительная любовь к отпрыску губит его душу день ото дня. Он погряз в крови невинных людей, в большинстве своем девушек, с которыми играл этот… — она не стала конкретизировать, каким именно ругательством хотела назвать Кайлеба. — Ты видела других ассасинов? Более взрослых, нежели твой друг.
— Нет, — лаконично ответила девушка.
— Они сплошь с алыми очами, — ввела ее в курс дела Арнетт. — Душа, залитая кровью. Ты хочешь прожить жизнь среди убийц? Среди тех, кто, возможно, завтра убьет твою семью, а потом и тебя саму? Кто превратит тебя в бессмертную, преследуя лишь одну цель: сделать тебя пешкой в своих руках, дабы иметь возможность пользоваться тогда, когда захочется развлечься. Ты хочешь отдать свое сердце существу, которому нет места даже в Аду?
— Вы странно все описываете, как будто в жизни рядом с любимым человеком нет ничего хорошего, одни лишь мучения и страдания, — удивилась девушка. — Я помню, что он не человек. Но мне это неважно. Я видела его положительные стороны также отчетливо, как и отрицательные, и мне трудно согласиться с вами. Он честно рассказал мне о своей жизни, поведал вашу с ним историю…
— Наверное, и то, — перебила ее вампирша, — Что он смотрел на то, как его отец убивает всех, кто мне был дорог. Это он рассказал? Как хладнокровно наблюдал за происходящим, стоя перед окном? Как слышал в моих мыслях мольбу о помощи и лишь улыбался в ответ, прекрасно понимая, что это мой последний день жизни? Он был с тобой ТАК откровенен?
— Я не желаю вас больше слушать, — указала ей на дверь Кэролайн. — Убирайтесь! Вы ненавидите его, а я люблю. Нам не о чем больше разговаривать.
И она заткнула уши руками, пытаясь забыть все то, что услышала. Она не верила ни одному слову. Кайлеб не был таким, он просто не мог так поступить! Не мог!
— Мог, — ворвался в ее голову приятный голос, она подняла глаза вверх и увидела любимого. — Все, сказанное ей, правда.
— Ты не могла бы позвать Мэтта? — попросил Дамон, с досадой отрываясь от самого приятного занятия. — Я могу сделать это и сам, окликнув его отсюда, но, думаю, не стоит этого делать. Мы итак привлекаем слишком много внимания.
— Конечно, — с легкостью согласилась девушка, прикрывая пылающие щеки волосами. — Я быстро.
Спустя несколько минут к вампиру подошел парень.
— Чего тебе? — вяло поинтересовался он.
— Есть новые инструкции, — холодно ответил Дамон, припоминая последнюю выходку подростка. — Завтра утром я уйду, не предупредив ни о чем Елену. Не вздумай ей что-либо рассказать о том, что знаешь сам. В противном случае я лично займусь убийством твоей вонючей личности.
— То есть ты, вот так просто, оставишь ее? — не обратив ни малейшего внимания на угрозы, запротестовал юноша. — Оригинальненько. А как же все эти слова: люблю, моя принцесса? Она же мне опять покоя не даст, будет доедать печень без соли, постоянно спрашивая: "Ты не знаешь, когда Дамон вернется?" — передразнил он нетерпение подруги. — Я сплю и вижу, когда ты покажешь ей свою очаровательную мордашку!
— Я должен уехать, но постараюсь сделать твою участь менее печальной, — не стал слушать его вампир. — Напишу записку, которую ты передашь ей завтра вечером, — он решил ограничить участие Мэтта в их отношениях с Еленой. От него всегда проблем было больше, чем от кого-либо другого. — Это сделаешь? Для Елены. Или мне лучше попросить Бонни?
— Сделаю, — мрачно согласился американец. — Вот только постарайся не ваять там любовный роман в трех томах, а то от твоей сентиментальности девушке может стать плохо.
Напоследок похлопав Дамона по плечу, парень вернулся в комнату к друзьям. Вампир остался задумчиво стоять возле автомобиля, размышляя над тем, что именно ему стоит указать в послании, кроме своих безумных чувств к девушке.
