Макс с возмущением ответил, что цифровой копии нет, а самостоятельно копировать тысячи листов некогда, да и никто ему этого не позволит. Спасибо, что разрешили хотя бы ознакомиться. Увидев котлеты, он сразу преобразился и, пылко поблагодарив меня, приступил к ужину.
Дни летели незаметно. Мы с утра до вечера были заняты работой – Макс изучал дело Климова, я наводила справки обо всех, причастных к нему, а в четверг мы посетили его очередного приятеля. Благодаря такой напряженной загрузке несанкционированные мысли о моих чувствах к Максу несколько потускнели, и наша личная жизнь вернулась в привычное русло. Я с нетерпением ждала вечера пятницы, чтобы встретиться с Машкой. В разговоре по телефону она показалась мне непривычно серьезной, и я не знала, чего ожидать. Машка очень оптимистичный человек, старается не зацикливаться на неприятностях, отчего иногда кажется мне легкомысленной и неглубокой. Она, в свою очередь, считает меня мрачной и закомплексованной личностью, которая не умеет радоваться жизни. Хотя бы отчасти она права. Однако такая оценка друг друга не мешает нам дружить уже много лет.
Вечером Машка появилась в нашей конторе. Макс всегда относился к ней с симпатией и любил побалагурить.
– Ну что, Марья, присмотришь за моей женой, пока я буду пополнять наш бюджет? – намекнул он на предстоящую игру в преферанс.
– Насчет пополнения бюджета не уверена, – отозвалась Машка, – но за твоей женой присмотрю, у меня не забалуешь.
Она отвечала вроде бы шутливо, но я чувствовала, что ей не до шуток. Что же случилось? Неужели Денис опять вспомнил свою прежнюю любовь? Несколько месяцев назад из-за этого они оказались на грани разрыва. Впрочем, он вроде бы этот вопрос для себя решил в пользу Машки, а она сделала вид, что ни о чем не догадывалась. Такое поведение для нее совсем не типично. У меня много приятельниц, но настоящая подруга только одна. Я всегда знаю, что во всем могу на нее положиться, и что для нее мои дела важны не меньше, чем собственные. Это дорогого стоит. Я так распереживалась из-за подруги, что о своих проблемах забыла.
– Куда пойдем? – спросила я. – В кафе или ко мне домой?
– Давай к тебе, не хочется всякой суеты. Устала.
Это заявление было столь необычным, что я разволновалась не на шутку. У Макса встреча с друзьями была назначена позднее, так что, распрощавшись с ним, мы отправились на Херсонскую, по пути заглянув в магазин. Мы молча вошли в квартиру. Я подогрела котлеты с овощами, Машка нарезала салат, и за это время мы почти ни слова не сказали друг другу. Только сделав глоток мартини, она произнесла:
– Кажется, я больше его не люблю.
Я ожидала услышать прямо противоположное, что Денис опять смотрит налево, но в Машке была уверена на сто процентов, ведь она боготворила мужа!
– Что он опять учудил? – спросила я.
– Ничего. Говорит, что любит и хочет ребенка.
– Но ведь и ты хочешь ребенка!
– Теперь не уверена.
Это было что-то немыслимое. Машкины чувства всегда казались мне преувеличенными. Может, и сейчас она преувеличивает? Просто устала и за что-то обиделась на Дениса, и ей кажется, что любовь ушла. Я донесла до нее свои мысли, но она не согласилась: «Понимаешь, говорила она, теперь я смотрю на него и вижу совершенно чужого человека. Даже понять не могу, как мы целый год прожили вместе. Ты же знаешь, прежде у меня ни с кем таких длительных отношений не было, да еще официальных». Затем стала всхлипывать: «Не думала, что я такая злопамятная. Но не могу простить измену, не верю ни одному его слову. Больше не хочу так жить». Я ощущала ее боль, как свою собственную, и мне были понятны ее терзания. По счастью, у нас с Максом так далеко не зашло. Он не кажется мне чужим человеком, он мне очень дорог, и подчас я испытываю к нему нежность и даже нечто большее. Хотя…
Я и не заметила, как стала рассказывать Машке о своих проблемах. Я замкнутый человек, редко раскрываюсь. У меня внутри будто стоит фильтр, через который я пропускаю информацию собеседникам. Причем, для каждого свой фильтр. Я это делаю неосознанно, но если хорошенько подумать, то ту или иную плотность этого фильтра для тех, с кем общаюсь, можно объяснить. Одним я не слишком доверяю, про других считаю, что они не смогут что-то правильно понять, перед кем-то не хочу выглядеть дурой, кого-то не хочу расстраивать. В общем, полностью не раскрываюсь ни перед кем, даже перед лучшей подругой. Сейчас я признала, что не делала этого потому, что считала ее недостаточно глубокой для того, чтобы понять
