Я даже не подозревала, как это здорово – излить душу близкому человеку. Боже, ведь столько лет одиноко копошилась в своей скорлупе, обрастая всевозможными комплексами! Мои сомнения оказались напрасными, Машка очень хорошо понимала меня. Да и как могло быть иначе? Через час мы уже расправились с первой половиной бутылки мартини и приступили ко второй. Слова лились из нас непрерывным потоком, мы не перебивали друг друга, а просто передавали эстафету из одних уст в другие. И мы ничего друг другу не советовали, лишь выплескивали накопившееся на душе. Казалось, этому конца не будет, но в двенадцать часов Машка, несмотря на мои уговоры, вызвала такси.
– Завтра утром Денис вернется из командировки и не застанет меня дома. Представляешь?
Услышав это ее «представляешь?», впервые за сегодняшний вечер, я немного расслабилась – Машка на пути к выздоровлению. Хотя, как знать. Однако, когда дверь за ней закрылась, воодушевление меня покинуло, и стало не по себе. Зачем я ей столько наболтала о наших отношениях с Максом? А если она как-нибудь проявит свою осведомленность? Ведь она такая открытая и непосредственная! Похоже, без своей скорлупы я чувствовала себя неуютно. Отголоски этих сомнений оставались со мной все выходные, и Макс с тревогой посматривал на меня:
– Милая, что случилось? Машка чем-то тебя расстроила?
– У нее большие проблемы с Денисом, – отвечала я. – Я за нее переживаю.
Это была не вся правда, но Макс мне поверил, так как знал, что Машка в первых строках моего хит-парада.
В выходные, будто сговорившись, мы не касались работы. Так бывало далеко не всегда. Но это дело особой срочности не требовало, да и наверняка расследование окажется долгим, так что решили не рвать жилы понапрасну и прекрасно провели время. Первый рабочий день начали с утреннего чаепития-совещания в кабинете Макса. Он просмотрел дело Климова полностью, некоторые места довольно тщательно и даже сделал выписки. Окончательный вывод был таким, что расследование проводилось все-таки достаточно добросовестно, хотя и без гениальных озарений. Всерьез рассматривали только одну версию – убийство Арзамасова Климовым на почве ревности. Надо сказать, основания для такого вывода у них были. Однако некоторое внимание уделили и изучению личности убитого, но найти других врагов молодого писателя не удалось.
Обвинение базировалось на мотиве преступления, личности подозреваемого, возможности совершить им убийство – в то время, в том месте и тем самым способом – и еще всяких мелочах в том же духе. Все эти моменты были представлены весьма убедительно. Было допрошено шесть человек, которые свидетельствовали о том, что обвиняемый подвержен вспышкам ярости и скор на расправу, начиная с подросткового возраста и заканчивая самым последним временем. За месяц до убийства Климов уволил механика из своей автомастерской, попутно отвесив ему мощную оплеуху, после чего того полчаса тошнило. Тут защитник нанес контрудар, став выяснять подробности этого инцидента. Оказалось, этот механик в рабочее время, используя оборудование и материалы, принадлежащие мастерской, выполнял «левые» заказы и деньги за выполненную работу брал себе. Тут многие встали на сторону Климова. Но в целом, портрет агрессивного, необузданного и скорого на расправу себялюбца получился довольно убедительным.
С мотивом тоже всё ясно. Тут свидетелей было не меньше, но наиболее важными оказались Ольга, ее мать и тетушка писателя. Вера Степановна Арзамасова была одинокой и, поскольку Валентин давно лишился родителей, опекала его. Она следила за порядком в его доме и покупала продукты, так как племянник был погружен в свою работу. Накануне убийства она была у него. Он выглядел очень расстроенным и даже подавленным. Сказал, что Дмитрий ревнует свою жену к нему, совершенно необоснованно, а «бедная девочка» за это расплачивается. Друзья Климова, вызванные адвокатом, уверяли, что Дмитрий не был ревнивым, он очень уверенный в себе человек, но их показания выглядели неубедительными – так, детский лепет.
Орудие убийства – армейский нож – посчитали частью коллекции Климова, хотя доказать это и не сумели. Тут упоминание о военных заслугах Дмитрия и двух медалях за отвагу было не совсем уместным. А защитник с пафосом добавил, что в армию Климов отправился по собственному желанию после окончания института и, поскольку в его ВУЗе не было военной кафедры, начал служить рядовым. Прокурор повернул это против него, заявив, что тот таким способом пытался дать выход своей склонности к насилию. И ведь всё остальное очень хорошо укладывалось в версию обвинения. Подробно допросили соседей, в результате чего было точно установлено, что с 18.45 до 20.15 никто кроме Климова возле дома Арзамасова не появлялся, а, по мнению экспертов, смерть последнего наступила в период от 19.30 до 20.00.
