Темные искусства полностью

Затем Леонора разорвала круг. Я не видела ее, но почувствовала. Я думала, что связь прервется и Элис уйдет, но она никуда не делась. Хватка у нее была крепкая.

Я услышала шум вспышки. Леонора, глупая девчонка, решила пофотографировать! Элис была в ярости. Но куда сильнее она рассвирепела, когда заговорил полковник.

Он сказал: «Спросите ее, где оно! Спросите, куда она его подевала!»

Лучше бы он этого не произносил. Она хотела, чтобы я выкрикнула самое непристойное, ужаснейшее проклятие, но я воспротивилась.

Меня затрясло. Я держала за руки полковника и дядю Леоноры. Я чувствовала, как отчаянно сжимаю их ладони — они мычали от боли. Слава богу, рядом со мной не сидел старик, иначе я сломала бы ему кисть!

Но полковник настаивал, и второй мужчина его поддержал.

Элис давила на меня. У меня из глотки раздался какой-то звук, вроде рыка. Нечто жуткое. Жена полковника рыдала от ужаса.

Элис заставила меня сказать: «Я никогда вам не расскажу. Никогда! Все вы обречены. Все вы умрете».

Все просто ахнули. Даже вскрикнуть не смогли.

Я думала, она лжет. Она была не первым призраком, которого я ловила на лжи. Самый простой способ для злых духов кому-нибудь навредить — это наплести всякого. Видимо, Элис прочитала мои мысли, потому что она повторила свои слова — в этот раз всерьез.

Она вынудила меня прореветь: «Сегодня вы все умрете!»

Никогда я не испытывала такой одержимости. Она собиралась навредить всем нам, и я была первой на очереди.

Я открыла глаза — обычно это разрывает связь, — но она все равно не ушла! Она будто огнем сжигала мое сердце и внутренности. Я почти ничего не видела — мешала вуаль.

Мне хотелось визжать и кричать, но я лишь исторгала ее проклятия.

И тогда передо мной что-то возникло. Это было похоже на тень, выросшую среди свечей; нечто осязаемое воплотилось просто из воздуха. Сначала я не поверила своим глазам, но это была…

Длань Сатаны.

Я… не верила своим глазам, но все остальные тоже ее видели. Они вопили и показывали на нее.

Перед нами были его пальцы, искореженные и обгорелые. И кожа его пахла серой… Сам дьявол выходил из огня. Обретал в огне жизнь.

Я потянулась вперед, чтобы задуть свечи, но мужчины меня не пускали. Они оцепенели.

И тогда длань спрыгнула на стол, чудовищные пальцы вцепились в скатерть, и рука поползла в мою сторону.

Голос Элис был повсюду. Все кричали. Вспыхнул свет и…

И потом…

Все поглотила тьма.

Рассказ измотал Катерину, так что мы отпустили ее отдыхать. Когда тюремщики уводили ее, Макгрей еще раз пригрозил, что им не поздоровится, если с ней будут плохо обращаться. Перед уходом Катерина стиснула Макгрееву четырехпалую ладонь и взглянула на него влажными глазами.

— Помоги мне, мой мальчик. Умоляю тебя. Мы так давно знакомы… Ты же меня знаешь. Знаешь, что я не способна…

Она не смогла закончить предложение, и Макгрей, судя по всему, тоже был слишком взволнован, чтобы говорить. Он только похлопал ее по плечу и махнул ей на прощание.

И снова мы прошли через тюремную эспланаду. В этот раз я внимательнее присмотрелся к каменным плитам и заметил следы, явно оставленные подпорками виселиц. Все семьдесят лет — с момента возведения тюрьмы — их явно сколачивали на одном и том же месте.

Макгрей заговорил, как только мы оказались за пределами слышимости тюремных стражей.

— Как думаешь, что там произошло?

— Не имею ни малейшего понятия. Мне в голову приходит дюжина способов одновременно умертвить шестерых людей в запертой комнате, но сам факт того, что лишь одна из них осталась в живых… Неудивительно, что весь город теряется в догадках. Нет ни орудий убийства, ни повреждений на телах, а единственная выжившая свидетельница случившегося — она.

— Не веришь в ее историю, да?

— И ты еще спрашиваешь? — Я открыл записную книжку. — Позволь мне резюмировать ее показания. Злой дух убил всех, кроме нее. Ее спасли амулеты, обряды и талисманы… Макгрей, все это звучит так же нелепо, как тот пьяница-фермер, который клялся, что был одержим дьяволом, когда жена застала его кувыркающимся с дояркой.

Макгрей нервно пошарил в карманах в поисках сигары.

— Перси, неужто ты думаешь, что она и вправду убила шесть человек?

— Что ж, может, она и пройдоха, и мошенница, и шарлатанка, и вероломная шваль… — проворчал я.

— Но?

— Но нет, я не считаю, что она способна на убийство. И у нее не было очевидного мотива, чтобы…

— Вот видишь? Все верно она говорит. Я изучал эту тему. Все, что она рассказала о поведении духов, — правда. Все-все.

— Господь милосердный, Макгрей! — несдержанно рявкнул я, чем напугал стражей, открывавших нам ворота. — Не меня тебе надо убеждать! Позволь напомнить тебе, что речь идет о деянии, преследуемом по обвинительному акту. Если мы не найдем совершенно бесспорных доказательств ее невиновности в той комнате или в трупах, Катерину будет судить Высокий суд. Какую реакцию, по-твоему, вызовет у судьи и присяжных ее история?

В этот раз фыркнул уже Макгрей. Пока он зажигал сигару, руки его дрожали от бессилия.