Темные искусства полностью

Холт снова переменился в лице — на сей раз побелел как снег.

— Что?

— Я думаю, что это ты их всех убил.

— Что? Зачем мне убивать своего господина? Я вам уже говорил, я по уши в долгах! Можете проверить все, что я сказал! Спросите людей, которые видели меня той ночью. Спросите миссис Элизу или…

Макгрей наклонился к нему.

— Я знаю, что ты что-то от нас утаиваешь. По лицу твоему вижу.

Холт моментально смолк — вряд ли даже удар в живот от Девятипалого сработал бы лучше.

Я уже готов был ему поверить, но возникшее на его лице выражение вновь пробудило мои подозрения.

— Предварительное слушание завтра утром, — сказал я. — Там у вас будет масса возможностей объясниться.

Когда я наконец-то вышел из Городских палат, то с отвращением обнаружил, что на улице по-прежнему лил дождь. Одно утешало: час был поздний, и репортеры уже разошлись, так что я спокойно доехал домой.

Мы с Макгреем договорились встретиться следующим утром сразу в тюрьме Кэлтон-хилл и сопроводить Катерину в шерифский суд — в таком случае мы даже успеем ее проинструктировать. Я мог лишь догадываться, какие мысли занимали ее той ночью.

Лейтон встретил меня внушительной порцией бренди и сообщил, что Джоан, моя бывшая экономка, только что ушла. Она принесла для меня восхитительного запеченного цыпленка, но, поскольку служила она теперь у Макгрея, то дождаться моего возвращения не смогла. Я весь день как следует не ел и перед сном проглотил три четверти птичьей тушки, о чем позже весьма пожалел.

Стоило мне прилечь, как я почувствовал, будто кровать подо мной и вся комната куда-то плывут. Я словно лежал на дне лодки лицом вверх — тошнотворно знакомое ощущение. Оно часто посещало меня после нашей трагической поездки на Лох-Мари (той самой, что стоила моему дяде жизни) и было худшим вариантом укачивания на суше, какое я когда-либо испытывал.

В очередной раз я закрыл глаза, и меня захлестнуло волной нежеланных образов — факелов, безлюдных островов, мертвецов… Мне пришлось зажечь масляную лампу — я боялся, что снова увижу лицо покойного дяди.

А потом я осознал, что целый день чувствовал себя хорошо. За исключением того краткого эпизода в доме полковника, я даже не вспоминал о случившемся. Работа отвлекала меня и держала в блаженном забытьи, но стоило мне только очутиться наедине с собой в темной и тихой спальне, как меня опять накрыло.

Как глупо я, должно быть, выгляжу со стороны. Внезапно я представил, как все в шерифском суде смеются надо мной — над трусливым инспектором, разучившимся засыпать без зажженной лампы на прикроватном столике.

И снова я проснулся безбожно рано, и снова Лейтон зашел ко мне с утренним кофе и завтраком. Нехватка сна пробуждала во мне сильный голод, поэтому я попросил добавку тостов с маслом и побольше сахара в кофе.

Впрочем, я все равно зевал всю дорогу до Кэлтон-хилл. Макгрей уже был на месте и топтался в ожидании на тюремной эспланаде. Увидев меня, он присвистнул.

— Жутко выглядишь, Перси.

— Какая ирония — слышать это от тебя, — проворчал я, обведя жестом всю его персону, и мы зашагали в сторону здания. — Катерина готова?

— Ага. Я попросил парней привести ее в одну из комнат для допросов. Я думаю, что она…

— Инспектор Макгрей! — крикнул молодой офицер, подбежавший к нам со стороны ворот.

— Да?

— Там девица спрашивает о вас, сэр.

— Чего?

— Я велел ей убираться, но от нее не отвяжешься. Просила сказать вам, что ее звать Мэри из «Энсина».

Макгрей тотчас изменился в лице, и, как бы мне ни хотелось уже заняться делом, я был вынужден проследовать за ним к главным воротам.

Офицер впустил внутрь пухлую девушку с пышной копной вопиюще рыжих завитков — того же цвета были и сотни ее веснушек. Ей пришлось протиснуться мимо троих газетчиков, которые толклись у входа в попытке хоть что-нибудь разглядеть. Я опознал в ней хозяйку любимого паба Макгрея.

— Мэри! — воскликнул Макгрей с улыбкой, как только ворота закрылись. — Ты что тут делаешь?

При ней была большая корзина, которую девушка бросила на пол, с рыданиями кинувшись к Макгрею на шею. Он обнял ее и погладил по спине с возмутительной фамильярностью.

— Ну все, все! Что случилось, детка?

— Как она там? Ты ее видел?

— Ты про мадам Катерину? — спросил Макгрей.

Девушка сопела и всхлипывала и потому смогла ответить лишь кивком.

— Ага, мы с ней виделись.

— Вы с ней знакомы? — порядком удивившись, спросил я.

— Само собой, знакома! — Мэри вытерла слезы и оглушительно высморкалась. — Она так помогла мне, когда умер мой старик. Мне только шестнадцать тогда исполнилось. Я была та еще бестолочь. Но она пришла ко мне и сказала, что папа присматривает за мной с небес.

Я усмехнулся.

— И сколько она с вас за это со…

Тычком в ребро Девятипалый заставил меня умолкнуть.