Темные искусства полностью

— Они… они что-то искали.

— И что же?

Холт перевел взгляд с Макгрея на меня.

— А что вам цыганка сказала?

Макгрей подался вперед.

— Вопрос тебе задали.

— Я… Я-я не знаю. Я…

— Похоже, твой господин искал что-то в том доме. Что именно?

— Я вам сказал уже, я не знаю!

Макгрей сжал кулаки, готовясь сделать из него отбивную. Мне пришлось погладить его по плечу, как успокаивают рассвирепевшего пса.

— Вы служили у полковника камердинером, — сказал я. — Сколько лет?

— Пять… шесть лет.

— Чистили его вещи, помогали ему одеваться, приносили ему еду…

— Да.

— Значит, вы точно видели, как они что-то ищут. Мы заметили доски, вырванные из стен и полов. За одну ночь столько не успеть. Я думаю, что вы им в этом даже помогали.

— Нет! Мои господа занимались поисками. Я — нет.

— И все же вы не имеете представления, что именно они искали.

— Я сказал уже вам, это было семейное дело! Они не делились секретами с такими, как я. Меня это устраивало.

Я поднял уголки рта.

— Как показывает мой опыт, мистер Холт, слуги все равно обо всем узнают. Даже не желая того.

Он хмыкнул.

— Значит, вам служили только пронырливые сплетники.

— Ясно, — вздохнул я, — давайте поговорим о миссис Гренвиль.

— Что насчет нее?

— Мы обнаружили на ней ужасные кровоподтеки. Вы когда-нибудь слышали, чтобы полковник… был с ней груб?

Холт передернул плечами.

— Да. Было дело, но в семейной жизни всегда так: то ладно, то прохладно. Большей частью она казалась счастливой. — Он отвел глаза. — Хотя скажу вот что: ее матери не нравилось, что они с мужем ссорятся.

— Как мать относилась к полковнику? — задал вопрос Макгрей. — Он ей нравился?

— О, совсем нет. Она всегда нервничала, когда господин был поблизости.

Я вспомнил, как ее звали: Гертруда. Все еще здравствует. Я сделал себе пометку побеседовать с ней.

— Вернемся к событиям того дня, — сказал я. — Мы также нашли ссадины на руках вашего господина. Он с кем-то подрался?

— Вроде нет, сэр, но меня почти весь день с ним не было.

— Почему?

— Я доставлял гостей — почти всех, включая цыганку.

— Понятно. Вы помните, в какое время и в какой очередности их привозили?

— Ага. Мисс Леонора была первой. Я забрал ее из дома мистера Уилберга, ее дяди. Это было где-то в полдень.

— Так рано? — удивился я.

— Ага. Ей нужно было купить что-то для фотоаппарата, поэтому я сначала отвез ее на Принсес-стрит. После этого я привез ее в Морнингсайд, и она сразу начала готовить гостиную к сеансу. Я помогал ей, но полковник велел мне ехать к миссис Элизе.

— К миссис Элизе? — спросил Макгрей.

— Родные так ее зовут, хотя после смерти бабушки ее следовало бы звать миссис Шоу. Она мать мистера Бертрана, кузена миссис Гренвиль. Он-то все жил вместе с младшим братом и матерью. Господи, бедная миссис Элиза, наверное, убита горем!

Я заглянул в свои предыдущие записи.

— Полагаю, что за старым мистером Шоу ехать не пришлось, поскольку он жил в одном доме с полковником и его женой.

— Ага.

— Значит, последним, кого вы доставили, стал второй мужчина, Питер Уилберг.

— Ага.

— Почему вы не забрали его вместе с племянницей, Леонорой? Она ведь жила с ним с тех пор, как умер ее отец.

Я заметил, что у мистера Холта задрожала губа.

— Мистера Уилберга не было дома. Мисс Леонора сказала мне, что у него дела и что за ним придется вернуться позже. Что я и сделал — я высадил его в Морнингсайде в начале девятого.

Макгрей присвистнул.

— Многовато поездочек для одного дня! Мистер Уилберг жил возле Ботанического сада — я видел адрес на жетоне собаки. Это ж на другом конце Эдинбурга.

Холт развел руками.

— Такая у меня была работа, инспекторы.

— И после этого вы поехали на Кэттл-маркет, — продолжил я.

— Да. Я должен был забрать цыганку в половине девятого. Я приехал чуть раньше, но ее лакей — или как она там называет того жирного парня, который торгует у нее пивом, — сказал мне, что она все еще с клиентом. Я прождал почти два часа. Аж задница устала сидеть. В начале двенадцатого она наконец вышла. Я запомнил время. Знал, что господин крепко рассердится.

— Мадам Катерина как-то объяснилась?

— Нет, сэр. Она просто села в коляску и строго наказала мне поторапливаться. Я даже лица ее не видел. На ней была такая черная вуаль. И от нее разило. Думаю, она была пьяная.

При этих словах Макгрей сжал кулаки. Как и клерк, я записал эту деталь и подчеркнул ее, прежде чем перейти к следующему вопросу.

— Кто-нибудь из гостей показался вам странным?

— Нет… ну, мисс Леонора была очень взбудоражена, как всегда с ней бывало, когда она занималась всеми этими оккультными делами. Мистер Уилберг был слегка на взводе, но он вообще всегда такой… Все были очень напряжены, когда я уходил.

Я попросил его в подробностях описать комнату, и его рассказ сошелся с картиной, которую мы там застали.

— Значит, после этого вы их покинули, — сказал я.

— Да. У меня был приказ: уехать и вернуться с первыми лучами, до того как придет остальная прислуга.

— Что вы делали той ночью?

Его ответ прозвучал вполне уверенно.

— Зашел в наш местный паб на пару стаканчиков, а потом прямиком домой, к жене.

— Кто-нибудь может это подтвердить? Помимо жены и пропойц из вашего паба?