Комната для допросов и так представляла собой угнетающее зрелище — голые кирпичные стены, убогая обшарпанная мебель и узкое окно, которое почти не пропускало свет. Но сегодня в грязное стекло бился дождь, и комнатушка выглядела еще мрачнее.
Когда мы вошли, Холт грыз ногти и обливался потом. Позади него сидел клерк, готовый записывать показания мужчины.
Макгрей сел лицом к Холту. В комнате был еще один стул, но я предпочел вести записи, стоя за Девятипалым. Я старался не допускать прикосновения своей одежды к здешним грязным стульям.
— Мистер Холт! — произнес Макгрей. Даже не видя его лица, я знал, что Девятипалый улыбается. — Стоит ли мне сообщать вам, сколь глубоко в дерьме вы оказались?
— Я могу все объяснить, — в очередной раз сказал Холт.
— Ой, неплохо бы. Судя по тому, в каком виде была спальня полковника, и по вещам, которые наш денди обнаружил у вас в мешке, я бы сказал, что вы положили глаз на имущество господина. Часы, одежда, добротное итальянское ружье. Зачем вы все это взяли?
Холт вдавил ладони в стол в попытке усмирить их дрожь.
— Все эти вещи мне были обещаны. Полковник знал, что они мне нравятся. Он много раз говорил, что они достанутся мне, если с ним что-то случится.
Девятипалый прыснул.
— Ага, конечно, так он и сказал.
—
— Вы доказать это сможете? — вмешался я. — Кто-нибудь из приличных людей хоть раз слышал, как он об этом говорил? Он где-нибудь оставил об этом запись?
— Да! Ну… по-моему, оставил. Он сказал, что впишет это в свое завещание.
Проверить это было нетрудно, но я не стал об этом говорить. Просто уставился на него с откровенным недоверием. Я давно убедился, что такой взгляд иногда срабатывает лучше, чем грозные расспросы.
— В этом доме полно вещей, куда более ценных, чем эти! — не выдержав, крикнул Холт. — Я взял лишь то, что мне полагалось. Клянусь.
Я кивнул, все еще изображая сомнение.
— Предположим, вы говорите правду. Тогда зачем вы унесли эти вещи именно сейчас? Почему не дождались, пока огласят завещание? Тогда вы спокойно…
— Знаю я, как это все бывает, — перебил он меня. — Я по уши в долгах! Мне семью надо кормить! У меня маленькая дочка и больше нет работы — если я не заплачу за жилье, малую придется отдать в приют.
Он спрятал лицо в ладонях, видимо, чтобы скрыть слезы, и я ощутил прилив сочувствия. Но даже если это правда — опять-таки, удостовериться в этом не составляло особого труда, — его поведение все равно выглядело весьма подозрительным.
— У вас были свои ключи от дома, — сказал я. — Почему вы не сдали их полиции?
Холт почесал седую бороду.
— Запасной комплект я держал дома. У меня не было его с собой, когда туда пришли полисмены. И я ничего не сказал, потому что хотел забрать то, что мне причиталось. — Он с мольбой взглянул на Макгрея. — Но я пошел прямиком в комнату господина! Я ни в жизни не осмелился бы украсть что-то у него из дома, особенно из комнаты, где он погиб!
— Точно? Вы точно ничего не взяли из гостиной, в которой проходил сеанс?
Макгрей пронзил его взглядом, и Холт тихонько заскулил.
— Совсем ничего? — повторил Макгрей.
Скулеж стал чуть громче, и я представил, что голова Холта — это воздушный шар, который вот-вот лопнет. В конце концов, почти так и вышло.
— Я… да — но… я не брал!
Мы с Девятипалым одновременно произнесли:
— Что ты, черт тебя дери, несешь?
— Может, объяснитесь?
Холт опустил взгляд.
— Ну, я…
Макгрей треснул ладонью по столу.
— Эу! В глаза мне смотри.
Холт взглянул на него, не поднимая головы.
— Я не заходил в гостиную, клянусь. Мне было страшно! Особенно после…
— После чего?
Мужчина облизнул губы.
— Я направлялся в спальню господина. Прошел мимо двери в гостиную. Она была приоткрыта. Я… увидел на полу подвеску мисс Леоноры — ту, с золотым самородочком…
Мы с Макгреем переглянулись, вспомнив этот предмет.
— То есть она просто там лежала, — сказал Макгрей полным подозрения голосом.
— Ага. Полисмены, видать, обронили его, когда забирали… юную мисс.
— Зачем вы ее взяли? — спросил я. — Вы же говорили, что не решились бы на кражу.
Холт густо покраснел, и на миг мне показалось, что он сейчас прослезится.
— Это… — начал он, но затем прикрыл рот кулаком, будто пытался подавить рвотный позыв. — Это было так просто.
Бровь Макгрея поползла вверх.
— Откуда ты знал, что это была вещь мисс Леоноры?
Румянец на лице Холта стал ярче.
— Она всегда ее носит. В смысле… всегда носила. — Его голос понизился до шепота. — Я подумал… что она ей больше не понадобится.
Макгрей явно хотел расспросить его подробнее, но тут вмешался я.
— Думаю, мы достаточно узнали о сегодняшних событиях. Меня больше интересует прошлая пятница. А также несколько дней до того.
Холт откашлялся.
— Постараюсь помочь…
— Зачем они обратились к цыганке? — оборвал я его.
— По семейному делу.
— И какому же?
Холт покачал головой.
— Я не знаю. Мне так никто и не сказал.
Макгрей усмехнулся.
— Ой, умоляю! Ты точно что-то слышал.
— Я не имею привычки подслушивать, о чем…
—
Резкость моего окрика поразила меня самого. Холт вздрогнул от моего возгласа, затем сглотнул.
