Я снова вцепился в плечо Макгрея, опасаясь, что он бросится на шерифа и откусит его похожий на редиску кончик носа.
Блайт повернулся к Пратту.
— Желаете добавить еще что-нибудь?
— Лишь подчеркнуть тот факт, что цыганка провела на месте происшествия взаперти с шестью неповинными жертвами всю ночь, устроив все таким образом, чтобы никто…
Блайт громко прочистил горло.
— Хватит, хватит. Думаю, на сегодня достаточно. Пришло время отпустить присяжных посовещаться…
Я вскочил.
— Ваша честь, я настаиваю, чтобы вердикт в этом деле не выносился до тех пор, пока…
— Сядьте, инспектор! Не позорьтесь. — Блайт перевел взгляд на жюри присяжных, несмотря на то что я все еще стоял. — Вам были представлены улики. Вы можете посовещаться в комнате, отведенной вам судом. В заседании объявляется перерыв.
Мы с Макгреем не могли вынести ожидания в зале суда. Мы сделали попытку прогуляться вокруг здания Парламента, но за нами увязалась орава идиотов, требовавших, чтобы Катерину повесили еще до заката.
Мы вернулись обратно и стали ждать в маленьком дворике возле здания Высокого суда. Я посмотрел на то крыло, где, вероятнее всего, будут судить Катерину. Поблизости вертелись адвокаты и клерки, которые хоть и откровенно пялились на нас, но хотя бы не донимали.
Дрожащими руками Макгрей зажег сигару. Он ворчал, дымя изо рта и ноздрей, как локомотив.
— Чертовы идиоты! И этот говнюк Пратт! Ох, будь моя воля… — Он сложил пальцы в кольцо, изображая, как схватит ими Праттову шею. Я решил, что сейчас не самый подходящий момент подметить, что Катерина и сама выступила не в свою пользу.
— Роптать уже нет смысла. Нам следует подумать, что…
— А вот и они, приятель!
Повернувшись к воротам, я увидел Макнейра. За ним шел — наконец-то! — юный доктор Рид. Этот муж с детским лицом явно сбился с ног, разыскивая нас: волосы у него были всклокочены, а щеки пылали так ярко, словно кто-то прислонил к ним раскаленные докрасна круглые утюги.
Макгрей протопал прямо к нему и схватил парня за лацканы, вынудив того встать на цыпочки.
— Ты где, черт побери, пропадаешь? Катерину вот-вот отправят под суд!
Я подошел к ним и уговорил Макгрея отпустить юношу. Он недовольно засопел и немного ослабил хватку, позволив Риду вернуть себе устойчивое положение на земле. Это был предел проявленной им выдержки.
Все во дворе глазели на нас, и я заговорил тише.
— Ты провел пробы?
— Да, сэр. Я закончил еще до того, как началось слушание, — ответил Рид с сокрушенным видом.
— И какого черта ты… — Макгрей умолк: на лице его отразился страх.
— Я провел пробы, — продолжил Рид, — но… решил, что вряд ли вы захотите обнародовать здесь то, что я обнаружил.
Мы с Макгреем разинули рты.
— В каком смысле? — спросил я, и Рид перешел на тишайший шепот.
— Кое-что нашлось у них в крови. У всех них.
У Макгрея чуть глаза из глазниц не вывалились.
— Что?
— Я пока не знаю, что это за вещество, но я сделал пробу Рейнша, и, поверьте, в их крови присутствует та еще смесь металлов.
— То есть их… отравили, — сказал я, произнеся последнее слово одними губами.
Рид кивнул.
— И с ножом результаты аналогичные.
Макгрею понадобилось время, чтобы переварить эти новости. Он наконец отпустил Рида, но лишь для того, чтобы выплюнуть сигару на каменные плиты под ногами и расстроенно потереть лицо.
Я придвинулся к Риду.
— Ты пошел на большой риск, утаив эти сведения от сегодняшнего суда.
— Знаю, — сказал он. — Я решил, что выиграю для вас немного времени, если шериф узнает об этом позже. Но скрывать это больше нельзя. Я должен предоставить суду заключение.
Я вздохнул.
— Да, ты прав. — Я окинул юношу оценивающим взглядом. Круги у него под глазами стали еще темнее. Надо было его приободрить. — Спасибо тебе, Рид. Ты нам очень помог. — Я покосился на Макгрея. — И я уверен, что Девятипалый тоже выразит тебе признательность, как только найдет в себе на это силы.
Выражение лица Рида сообщило мне, что, несмотря на показную неприязнь, мое одобрение очень много для него значило.
— Мне пора, инспекторы. Если меня здесь заметят, то немедленно отправят давать показания.
— Ты прав. Спасибо еще раз.
Минут через сорок нас позвали обратно.
Шериф Блайт попросил тишины в зале, все еще отряхивая с бороды крошки — судя по виду, от пирога с мясом и картофелем.
Председатель жюри присяжных, худой, как жердь, поднялся, чтобы зачитать вердикт с мятого листка, который походил скорее на кусок оберточной бумаги, чем на официальный документ.
— Мы признаем, что причина данных смертей не установлена, — прочел мужчина, и Макгрей уже почти выдохнул с облегчением, но тут присяжный продолжил, —
Когда зачитывалась главная часть вердикта, Катерина опустила голову.
— Мы считаем мисс Ану Катерину Драгня главной подозреваемой в деле и рекомендуем оставить ее под стражей.
