– Ну знаешь, что… если мне представилась возможность выполнить упражнения, способствующие установить контроль энергии в муладхар-чакре, которая, кстати, отвечает за сексуальную жизнь… то я просто была обязана их выполнить.
Он еще раз оглянулся. Рядом – никого. Лишь ленивый плеск волн доносился до них.
– Никто не подходил с советами?..
Она надулась. Проглатывая вторую порцию мороженого, она сказала, как обычно, с расстановкой, добавив вызывающие нотки:
– Ты никогда мне не делал комплиментов, как здорово у меня
Она знала, что нужно сказать. От этих разговоров Андрей обычно ощущал тяжесть, которую необходимо срочно сбросить. Стянув через голову майку, он сдавленно протянул:
– Две порции мороженого… Надеюсь, у тебя
Она капризно протянула:
– Почему нигде не сказано, что делать с грубиянами?!
И встала, осматривая свои руки, липкие от мороженого.
– Но я тебя прощаю. Хоть ты меня об этом и не просишь.
Бросив на него снисходительный взгляд, она сказала:
– Между прочим, ты заметил, какая я у тебя экономная?! Целый день питаюсь одним только мороженым.
Раздевшись, он подхватил её, и побежал к морю.
После купания Катя попросила Андрея куда-нибудь поехать и найти укромное место. Они оделись и пошли искать свою машину. По его просьбе она оделась так, чтобы не привлекать нескромные взгляды посторонних: хлопковый топ с рукавами ниже локтя, шелковая струящаяся юбка до пят, и кожаные сандалии с тонкими ремешками.
Он нашёл место, о котором она его просила. Это был парк с аллеями благоухающих роз, слоновых пальм и эвкалиптов. К парку примыкала площадь, на которой размещались правительственные учреждения Абхазской республики, с памятником Ленину в центре её.
В начале XX века в этом месте зажглось зарево революционной борьбы. Сейчас тут закипели другие страсти.
На заднем сиденье она стянула с него майку.
– Андрюша… Твоя грудь скоро станет больше моей. Ты что, делаешь специальные упражнения?
– Вплоть до этого.
Она стала расстегивать его брюки.
– Интимные мышцы ты успел натренировать до меня.
И принялась жадно целовать его грудь, живот, опускаясь всё ниже.
… Потом она заботливо застегнула его брюки и надела на него майку. Они вышли из машины. Площадь и прилегающий квартал преодолели молча, прижимаясь друг к другу.
– Ты что, сегодня решил на мне сэкономить? – манерно растягивая слова, произнесла Катя. – Весь день одно только мороженое. Есть хочу больше, чем…
В ответ он крепче прижал её к себе. Она заговорила обиженным тоном:
– Все близлежащие двери быстренько захлопываются прямо перед нашим носом. Где мы будем есть? Это ты во всём виноват!
Действительно, попадавшиеся по дороге кафе были почему-то закрыты.
– А что, – спросила Катя, – вот с этой дверью, она закрыта?
Он продолжал смотреть на её сияющее лицо, и, помедлив, ответил с немного виноватой улыбкой:
– С какой дверью? Не знаю. У меня обычно после такого мозгов почти не остается.
– А-а-а! – в панике выкрикнула она. – Так это были мозги?!
Остановившись, они какое-то мгновение удивленно смотрели друг на друга, потом громко расхохотались.
– Непонятно до смешного и смешно до непонятного.
– Знаешь, Андрюша… Мои мысли тоже находятся за пределами видимости.
Они медленно двинулись дальше. Время от времени, словно по команде, они бросали друг на друга многозначительные взгляды и снова заливались безудержным хохотом.
Наконец, нашли работающее кафе, и зашли вовнутрь. Заведение было переполнено. Громко играла национальная музыка. Единственный свободный столик оказался в самом дальнем углу. Проходя по залу, Андрей не заметил среди посетителей ни одного женского лица. И ни одного европейского лица.
– Капитальная поцанка, – услышал он позади себя.
– Эта тёлка не идёт, а пишет буфера, как першинг-2.
Темноволосые парни откровенно разглядывали их. Где-то на задворках его сознания пронеслась беспокойная мысль: неправильное место выбрано для ужина. И тут же улетучилась. Он уселся рядом с Катей. Шустрый официант принял заказ. Вино и сыр принесли сразу.
– Как будто бархатная роза расцвела во рту, – восторженно заметил Андрей, сделав глоток.
И залпом осушил бокал. Катя отпивала осторожно, смакуя каждый глоток.
– Ученые пишут, что любовное сумасшествие длится год… может два. Что будет потом? Мне бы очень не хотелось приходить в сознание.
– Мне проще: я блондин. У меня и без влюбленности сознанья маловато. Ты осветли свой волос. Станешь блондинкой. Будем с тобой дурные и счастливые.
– Я была блондинкой – короткое время. Ничего хорошего.
– Знакомый гинеколог рассказал такой случай. Пришла к нему блондинка на приём, чтобы проконсультироваться по поводу контрацепции. «Мы же в прошлый раз подобрали вам оральный контрацептив!» – удивился доктор. На что ему блондинка отвечает: «Я всё прекрасно помню. Я же не дура. Но это ведь предохранение только от оральных контактов. А мне хочется вести полноценную интимную жизнь».
Поперхнувшись, Катя закашлялась. Она покраснела, на глазах её выступили слёзы. Андрей похлопал ей по спине.
