– У нас сегодня день смеха, – сказала она, немного успокоившись.
Принесли горячее – шашлык на косточке и хачапури. Катя жадно набросилась на еду. Она призналась, что давно не ела с таким зверским аппетитом.
– Абхазы – повара от бога, – заметил Андрей.
Они наслаждались обществом друг друга. Рассказывали смешные истории, и смеялись по самому незначительному поводу.
– Потребность писать возникает у меня периодически, – призналась Катя, – но я никак не могу определиться, наконец, со смыслом написанного. Послушай:
От захлёбывающегося хохота Андрей чуть не свалился под стол. Наклонившись, согнувшись вдвое, он держался за живот, стараясь при этом удержать равновесие и не упасть со стула. Наконец, он выпрямился, и, вытерев слезы салфеткой, посмотрел на Катю. Она была абсолютно серьезна, и смотрела на него мягким, ласкающим взглядом. Андрей потянулся за бокалом и тут заметил, что за их столиком находится посторонний. Широкоплечий парень с квадратной физиономией и нехорошим взглядом уселся напротив. Откуда он взялся, и что ему нужно? Отпив глоток, Андрей заметил, что остальные посетители нет-нет, бросают в их сторону какие-то странные взгляды, бурно жестикулируя при этом, и что-то говорят на своём языке.
– Откуда сами? – спросил незнакомец.
– А что за сани… – сказал Андрей машинально.
– Откуда приехали?
– Ты кто? – переспросил Андрей с любопытством естествоиспытателя.
Незнакомец побагровел и чуть подался вперед.
– Я – Леван, житель Сухуми. А ты кто такой?
Многие посетители уже неотрывно следили за ними.
– Послушай, Леван, чем обязан, какие-то проблемы?
– Проблемы могут быть только у тебя. Ты в гостях, сиди ровно, и не вы***вайся.
– А ты здесь дежурный по республике? Я уже отметился, у кого нужно. И мне сказали, что этого достаточно.
– Ну, ты погнал, понторез залётный.
– Я у себя дома, приятель, – перебил Андрей.
К столику подошёл ещё один бугай, коротко стриженый, круглолицый, с легкой прикукуринкой в очах. Леван стукнул по столу так, что подпрыгнула посуда, и взревел:
– Твой дом – Москва, чатлах!
Тот, с прикукуринкой – выяснилось, что его зовут Лома – пояснил немного более дружелюбно, что необходимо «оказать уважение».
– Не понимаю вашего навоза здешнего, вам, что ли, налить, – уточнил Андрей.
Тут подошли ещё несколько человек. Вперёд выступил один, с правильным, словно высеченным из камня, лицом, стоя в расслабленной йоговской позе, он что-то быстро заговорил, обращаясь к Левану. Тот поднялся с тяжеловесной медлительностью трогающегося тепловоза, и в ответ сказал что-то резкое. Завязался ожесточённый спор на незнакомом языке вперемешку с русскими словами. Ясно было только то, что некий Гиви подошёл, чтобы заступиться за гостей, а Леван требует каких-то знаков уважения.
Уже добрая половина посетителей кафе поднялась со своих мест. Эпицентр словесного турнира переместился в центр зала. Уже никто не показывал в сторону дальнего столика, про «залётных» гостей забыли, смелый порыв вознёс участников из простого застольного разбирательства «ты меня уважаешь?» в разрежённую атмосферу высоких материй – политика, межнациональные взаимоотношения, история родного края. Голоса ударились о голоса. Среди иноязычного шума можно было различить отдельные слова, произнесённые по-русски: Москва, Грузия, Сухуми, НАТО, ишак, русские мафиозники, поменять лица, ара, чурка курносая, я твою маму пёр. Андрей и Катя, случайные посетители, заглянувшие перекусить, впутались в сложное переплетение жизней, совести, и страстей сухумских жителей.
Наблюдая за перебранкой, Андрей прикидывал в уме ходы отступления. До выхода слишком далеко. Вдвоём не убежать – это точно. Катя, как ни в чем не бывало, продолжала потягивать вино. Она наблюдала за происходящим с интересом спортивного арбитра.
Тем временем разговор перешел на более беспокойную тему. Всё больше звучало нецензурной брани, которую, судя по всему, местные позаимствовали у русских. То были названия половых органов с прилагательными, обозначающими принадлежность к различным видам животных, грубый фекально-генитальный юмор.
