– Почему не написать такой закон, чтобы пенсионерки надевали на себя покрывало, как восточные женщины?! Давно об этом думаю. Посмотри, Андрей-джан, бутоны превращаются в розы, а розы обратно в бутоны, но уже без лепестков. Вот Тамара, подружка Нины. Совсем осенней ткемали стала; ей бы я посоветовал дразнить воображение мужчин, прикрывшись двумя чадрами. А вчера иду через поселок, вижу, за оградой, в огороде, полуголая женщина канонического возраста, свой тройной живот на солнце сушит. «Э-о, кричу, почему жиром небо смазываешь?» – «Как смеешь, – в ответ кричит хозяйка живота, – со мною так шутить! Я вдова мэра города!» – «Очень прошу прощения! – в ответ рычу я. – Не узнал. До сегодняшнего дня думал: у вдов высоких чиновников на животе должности мужей выжжены, а на… скажем, спине – собственное имя!» Почему-то рассвирепела вдова, убежала в дом.
Как-то само собой получилось, что начали произносить тосты и праздновать до того, как был накрыт большой стол во внутреннем дворе. Пенилось вино, поднимались и осушались бокалы в саду возле мангала, на кухне, где на разделочном столе курчавилась зелень, белел сыр, пестрели разноцветные фрукты. А когда собрались за столом, то оказалось, что Анзор, недавно прибывший с работы, был единственным, кто еще не поздравил именинницу. Подняв бокал, он сказал:
– Дорогая именинница! Лучшая из лучших! Катерина из Катерин! Я тебя помню школьницей. Когда мы вместе с тобой и твоим отцом поднимались в горы, и смотрели вдаль, он говорил: смотри, Катюша, с горы далеко видно, счастье видно, удачу видно. Вот смотрю я на твоё лицо сегодня, и вижу: нашла ты своё счастье, нашла удачу. Будь же счастлива всегда! Мравалжамиер!
– Э-хе-хе, жамиер!
Поддержав мужа в его поздравлении, Тинатин, поднявшись, подошла к Кате и поцеловала её. Потом сказала, обращаясь к отцу и к Нине Алексеевне:
– Жаль, вы с нами не поехали сегодня. Царица Русудан, когда мы подошли к ней, прошептала тихо: «Благословляю вас, и будьте счастливы».
Сказала, и пожалела об этом. Иорам встал, и, подбоченившись, ответил дочери:
– Вай ме! Что мне шёпот? Когда я удачно продал фуру апельсинов, и Нина потащила меня в церковь, свечи сами зажглись, когда мы туда вошли. А при первых словах молитвы кадило само взлетело вверх, и такой фимиам закурился, что сквозь разорванные облака народ увидел кусочек райского сада! Так ведь было, Нина, а?!
Его слова, высказанные в манере балаганного шута, перелетев через блюда со свининой на косточке, с нежной мякотью баранины, с баклажанами и помидорами гриль, с рулетиками из цуккини с зеленью и начинкой из адыгейского сыра, через корзины с цветами; и, достигнув слуха Тинатин, эти слова потрясли её.
– Нина Алексеевна, я вам так не завидую, – вздохнула она.
– Э-хе-хе! – насмешливо протянул Иорам. – Скажи еще свою любимую фразу, что умные женщины выбирают дураков, с которыми им скучно!
– Разумеется… – едва слышно проговорила Тинатин. – Но мужчины, стоящие выше общего уровня, наскучивают им еще больше. У них для этого ещё больше возможностей…
И она обратилась к Кате:
– Расскажи, как вы погуляли в лесу, давно хочу спросить.
Запивая вином чахохбили, Анзор рассказывал про свои дела:
– Меня пригласили субподрядчиком на один объект. Когда работы были закончены, директор строительной фирмы, с которым у меня договор, захотел меня кинуть через одно место, думая, что это у него достаточно мощный рычаг для броска. Сначала заказчик якобы не перевёл деньги. Потом арестовали счёт в банке. Потом появилась другая причина – учредитель куда-то скрылся вместе с банковской подписью. Я проходил давно эти истории, и знаю все его шаги, – что он мне скажет завтра, а что на следующей неделе. Эти люди, что не хотят платить, придумывают интересную сказку, и начинают её рассказывать. Человек слушает, вникает во все мелочи, сопереживает, жуёт тухлый чурчхел. Когда история подходит к концу, тут же придумывается новая, и человек снова вникает в эту мудянку. И так до бесконечности. Я сразу сказал подрядчику: «Послушай, дорогой, марш-ихвало, я занимался бизнесом уже тогда, когда ты поперек лавки помещался, и еще не отличал голову от… Если б ты меня сразу предупредил, что собираешься размахивать своей елдой перед моим носом, я бы сразу сказал: поищи поуже ноздри!» Он смотрит, как будто не понимает меня, и продолжает чесать. «Хабарда!» – сказал я, развернулся и ушёл. Я б ему сделал немножко обрезание до пупка, но крыша у него серьёзная. Стал думать, весь измучился, шахсей-вахсей. И вот сгорела у директора фирмы машина. Дорогая иномарка. И как здорово горела – загляденье. Три литра бензина потрачено, а сколько удовольствия! Вот так. Что дальше у него загорится?..
Звуки голосов сливались со светлым звоном серебра. Лепестки отяжелевших роз сыпались на скатерть. Иорам, уже перешедший на тяжелые напитки, закусывая чачу тарталеткой с морковью и цуккини, рассказывал притчу.
– Дэви принес мне притчу, и я принял её, как благоухающую розу.
