Письмо Джека лежало сверху. Написанное поверх компьютерной распечатки, оно было сложено в несколько раз. На обратной стороне Джек заглавными буквами написал имя отца, втиснув его между словами: ЛИЧНО В РУКИ.
Вместо того чтобы положить карту на место, я достала письмо из бардачка. Лиам с Толстяком спорили по поводу того, как лучше доехать до озера Принс, но я их практически не слушала. Проведя пальцами по сморщенной бумаге, я машинально развернула послание. Никакой даты в правом верхнем углу, мгновенный переход к сути:
Прочитать дальше я не успела. Лиам вырвал листок у меня из рук и сжал в ладони.
– Что ты делаешь? – возмутился он.
– Извини, я просто…
– Просто что? – рявкнул он. Я непроизвольно вздрогнула. – Это личное! И не твое дело, что в нем написано.
– Ли… – в голосе Толстяка звучало неприкрытое удивление. – Да брось.
– Нет, это серьезно. Мы не читаем письма друг друга!
– Никогда? – спросила я. – Что, если ты не сможешь найти его отца, а в письме окажется ключ к тому, где он может находиться?
Лиам затряс головой, не обращая никакого внимания на слова Толстяка:
– Она дело говорит.
Вместо ответа он лишь крепче сжал руль. Воцарилась гнетущая тишина. Не в силах более этого выносить, я включила радио. Мне ужасно хотелось, чтобы заиграла песня «Олмэн Бразерс». Но Бетти выдала очередное ток-шоу.
Лиам ткнул пальцем в кнопку, чтобы выключить звук. Вместо этого радио переключилось на другую станцию, и теперь плохие новости зачитывал уже женский голос:
Бетти остановилась настолько резко, что чуть не уткнулась капотом в землю. Лиам припарковался по диагонали, заняв сразу три места.
– Оставайтесь тут, – резко бросил он.
В следующую минуту Ли уже перепрыгивал через лужи, направляясь к красному кирпичному зданию, возле которого стояли торговые автоматы.
– Как… драматично.
Я повернулась к Толстяку, но он выглядел таким же сконфуженным, как и я.
– Может, тебе лучше пойти за ним? – предложил Толстяк.
– И что я скажу?
Толстяк посмотрел на меня одним из своих фирменных взглядов.
– Шутишь? Ты и впрямь хочешь, чтобы я сказал это вслух?
Я понятия не имела, что он имел в виду, но все же пошла. Витающий в воздухе след гнева и разочарования провел меня сквозь комнаты для отдыха к противоположной стороне здания. Все здесь поросло травой и деревьями. Из Бетти этого места не было видно.
Он стоял спиной ко мне, привалившись к единственной оставшейся стенке остановки. Руки скрещены на груди, волосы дыбом. Я думала, что крадусь тише лисы, но Лиам угадал мое появление. Его горечь окутала нас влажным облаком. Казалось, она просачивается под кожу.
Я остановилась неподалеку.
– Ли?
– Я в порядке. Возвращайся в минивэн, – голос Лиама сочился фальшивой радостью.
Он сел на корточки, потом вообще на землю. Но я не пошевелилась до тех пор, пока Лиам не опустил голову между ног, словно собираясь выплеснуть содержимое желудка.
Долго-долго я смотрела лишь на его затылок. Застарелый шрам тянулся через всю шею и исчезал под воротником рубашки. Рука непроизвольно поднялась, чтобы отодвинуть ткань. Мне хотелось знать, как далеко тянется эта уродливая отметина. Посмотреть, какие еще раны он прячет.
Вместо этого я отступила вбок. Теперь я стояла не прямо за спиной Лиама, а немного в стороне. На дистанции. Держать дистанцию было правильно.
– Знаешь, ты права, – тихо сказал он. – Я ищу Беглеца не только для того, чтобы доставить письмо Джека. И даже не собираюсь просить его разыскать мою семью. Я знаю, где они и как до них добраться. Но вернуться домой не могу. Не сейчас.
Вдалеке с шумом открылась дверь Бетти, но интимности момента это не нарушило.
– Почему нет? Уверена, родители по тебе скучают.
Лиам положил руки на бедра, по-прежнему сидя спиной ко мне.
– Толстяк говорил тебе… говорил что-нибудь обо мне и Лиге?
