Фасцикуляции – это непроизвольные подергивания или сокращения мышц, видимые под кожей. Обычно они абсолютно безвредны, но первое, что вы находите в Гугле, набрав слово фасцикуляции – это болезнь двигательных нейронов. Об этом мне сказала жена Кристофера. Самой частой формой заболевания двигательных нейронов является боковой амиотрофический склероз (БАС). В Гугле также было сказано о том, что больные живут в среднем три года после установления диагноза. Прогрессирует утрата способности ходить, стоять, сжимать руки в кулак, говорить, кашлять и дышать. После каждого слова они ставят жирную точку. Остается только вычеркивать по одной точке с каждым прошедшим месяцем.
Семейный врач порекомендовал Кристоферу обратиться к неврологу и прийти на прием с сопровождающим. Сразу стало ясно, что это плохая новость. Если бы это была хорошая новость, то можно было бы просто откланяться и закрыть за собой дверь: «спасибо, спасибо, жаль, извините, что занимал место на парковке госпиталя».
Но, когда Кристофер через пару недель пришел ко мне на прием, я уже слышала не только о фасцикуляциях. Ирландия – маленькая страна, и новости здесь распространяются быстро. Одна медсестра узнала Кристофера, они с ней оказались земляками. «Год назад Кристофер вышел из тюрьмы», – сказала она мне. Сидел Кристофер за растление тринадцатилетнего мальчика. По городку ползли слухи еще об одной жертве. Говорили, что следствие уже началось.
Несмотря на то, что около 15 процентов больных БАС страдают еще и деменцией, Кристофера эта чаша миновала. Тем не менее, он был очень апатичен (этот признак часто встречается при боковом амиотрофическом склерозе), у больного не было ни желания, ни мотивации что-либо делать, даже если он был в состоянии это делать.
Правда он сказал мне, что в последнее время стал добрее, спокойнее. У него появилась способность к эмпатии. «Я стал другим человеком», – сказал Кристофер. В последние месяцы он пришел к Богу. Видимо, Бог стал его новой страстью.
О Кристофере я расскажу вам несколько позже. Однако, на самом деле, его история заставила меня задуматься об ответственности, воздаянии и справедливости. О старом добром заслуженном наказании. Когда кто-то изменяется, когда происходят сдвиги в идентичности личности, как быть с вознаграждением или наказанием?
«Кристофер скоро умрет от этой болезни», – сказала я медсестре. «Может, это и к лучшему», – ответила она.
В 1979 году психолог из университета штата Монтана Джон Уоткинс загипнотизировал Кеннета Бианки. Бианки подозревали в убийстве нескольких женщин и детей в Калифорнии.
Вот запись самого Уоткинса:
«Постепенно движения появились в одном из пальцев Кена во время приподнимания руки. Повторив прием несколько раз, я добился подъема руки к лицу. Гипнотическое внушение удалось. Еще одна процедура углубления, еще один поворот колеса, и мы, наконец, достигли существенной гипнотической глубины».
Уоткинс (Дж. У.) спрашивал Бианки (К.Б.), была ли у Кена другая часть, с которой он еще не побеседовал.
Дж. У. Вы – не он. Кто вы? У вас есть имя?
К.Б. Я не Кен.
Дж. У. Вы не Кен. Отлично. Кто вы? Расскажите мне о себе… Как мне обращаться к вам?
К. Б. Стив…
Дж. У. Вы не Кен. Расскажите мне о себе, Стив. Чем вы занимаетесь?
К.Б. Я его ненавижу.
Дж. У. Вы его ненавидите. Вы имеете в виду Кена?
К.Б. Я ненавижу Кена. Он старается быть хорошим.
«Стив» признался в убийствах на сеансе 21 марта 1979 года. «Я хорошо его (Кена) зафиксировал. Он ни о чем не догадывается».
Уоткинс был убежден в следующем:
«Я был потрясен. Мне стало совершенно ясно, что я разговаривал с «душителем с холмов» (так следователи именовали убийцу, тела жертв которого находили, как правило, на склонах калифорнийских холмов). После того, как я убедил Стива рассказать подробности убийств в Беллингхеме и Лос-Анджелесе, я сказал ему, что теперь он может идти, куда ему надо, и попросил поговорить с Кеном (тоже под гипнозом). Кен вернулся. Я спросил его, не знает ли он Стива. Он ответил: «Кто такой Стив?» Я сказал ему, что он узнает, кто такой Стив, и что ему надо делать, когда он почувствует себя готовым к этому».
На следующий день Стив снова появился под гипнозом. Очевидно, Уоткинс предположил, что Кен, должно быть, познакомился со Стивом еще в детстве:
«Черт, нет же, потому что я (Стив) всегда был в стороне, пока мне это было нужно. Я оставался в стороне до тех пор, пока все не кончалось, а уж потом я разрешал ему вернуться, сесть и подумать о том, что он натворил. Дурак, ха-ха-ха!» Во время суда Стив точно знал, чего он хочет для Кена: «Чтоб он сгорел, собака! Когда же я от него отделаюсь?»
