Диагностика диссоциативного расстройства остается весьма противоречивой и ненадежной, и многие из страдавших наиболее драматичными их формами с тысячами других личностей (и получивших от этого немалые выгоды) теперь молчат. Причем некоторые молчат из-за страха перед медико-юридическими последствиями, а не из-за смены убеждений. Не существует никаких анализов или инструментальных методов исследования, которые могли бы подтвердить или опровергнуть диагноз. Существуют лишь диагностические критерии, которые невозможно подтвердить никакими биомаркерами.
Изменение отношения к диагнозу диссоциативного расстройства можно проследить по эволюции заголовков в журнале «Нью Сайентист» с течением времени: «Сорок четыре личности блистательного художника» в 2000 году, «Расколотый мозг» в 2003 году, «Не была ли Сибилла творением психиатра?» в 2011 году и «Расщепление личности: развенчание диагноза» в 2013 году.
Я беседую со Стивом Джеем Линном, специалистом по диссоциативным расстройствам и профессором психологии Бингхемтонского университета штата Нью-Йорк. Профессор уверен, что люди, на самом деле, страдают диссоциациями, и, как правило, они подлинны (если не считать тех немногих, кто симулирует это состояние, чтобы избежать тюрьмы или извлечь финансовую выгоду). «Но, развернутая картина диссоциативного расстройства идентичности (это то самое хаотичное множество расщепленных личностей, появившихся в телевизионных ток-шоу в девяностые годы), является, вероятно, результатом социальных и культурных влияний», – поясняет Линн. Эти влияния, считает профессор, заключаются в медийной рекламе диссоциативных расстройств и в поведении некоторых психотерапевтов, которые поощряют измышления о том, что люди могут вмещать в себя множество разных личностей. Тем не менее, Линн не отмахивается от переживаний пациентов с диссоциативными расстройствами: «Дело в том, что даже эти хаотичные, причудливые и невероятные представления являются истинными в том смысле, что люди на самом деле верят в свою «множественность». Правда же заключается в том, что мы имеем дело с одной личностью с искаженным чувством идентичности».
В наши дни перестали ставить диагнозы диссоциативных расстройств в их наиболее живописной форме, и, одновременно, закатилась карьера многих поборников существования этой болезни. Вот отрывок из статьи «Загадка расщепления личности», опубликованной в 1988 году в газете «Нью-Йорк Таймс», где разбирались данные о том, что разные личности одного человека страдали разными видами пищевой аллергии. «Мы видим наиболее наглядную демонстрацию о том сильном воздействии, какое оказывает разум на тело», – говорил доктор Беннетт Браун, психиатр пресвитерианского госпиталя святого Луки в Чикаго, представленный в статье первопроходцем этих исследований. «Если разум способен физически влиять на ткани тела, то, думаю, это можно использовать в лечении».
Приблизительно двадцать лет спустя доктора Брауна отстранили от лечебной деятельности на два года после того, как одна из его пациенток, Пэтти Бургус, заявила о том, что доктор Браун убеждал ее в том, что в ее психике живут 300 личностей, принимал участие в сатанинских ритуалах и убивал младенцев. Два года Бургус провела в психиатрической клинике. Давая интервью «Чикаго Трибюн», она сказала: «Я начала кое-что соображать и поняла, что у меня нет другого способа вырваться из маленького городка в Айове, я не смогла бы оттуда вырваться, даже если бы съедала две тысячи детей в год – никто бы этого даже не заметил».
Суд обязал пресвитерианский госпиталь Святого Луки выплатить Бургус 10,6 миллиона долларов. Госпиталь, тем не менее, своей вины не признал.
В конечном счете, даже история Сибиллы не была тем, чем она казалась, несмотря на слова ее психиатра Корнелии Уилбур: «Все психиатрические факты представлены очень точно. История Сибиллы дает неповторимый шанс заглянуть в подсознание и открывает путь к новым знаниям». В своей книге «Разгаданная Сибилла» писательница Дебби Натан подозревает иное. Сибилла находилась под мощным воздействием барбитуратов во время сеансов психотерапии. История травматичной тонзиллэктомии была придумана и вставлена в историю ужасных жестокостей, которые пришлось, якобы, пережить Сибилле. Но самым поразительным документом является письмо, написанное Сибиллой (Ширли Мейсон) Корнелии Уилбур в 1958 году:
«Я не буду говорить вам, что здесь не было чего-то неправильного… Но это совсем не то, во что я заставила вас поверить… Во мне нет никаких множественных личностей… Моя личность даже не «раздвоена»… Все они – это я сама. По сути, я все время лгала». Истории о жестоком обращении «… взялись неизвестно откуда, но начав и увидев, что вы заинтересовались, я не смогла остановиться…».
