– Зуб, найденный в том подвале, принадлежит не Джессике Коллинз.
– Совершенно верно. Однако это детский зуб. И пол в подвале пропитан этилированным бензином. А в костях Джессики обнаружена высокая концентрация свинца.
Камилла вскинула ладонь.
– Вам нужны неоспоримые улики. Вы можете с полной уверенностью утверждать, что Джоэл Майклс или Тревор Марксмэн бывали в том подвале?
– Нет, но…
– Вы можете с полной уверенностью утверждать, что Джессику Коллинз держали в том подвале?
– Нет. – Эрика старалась не опускать глаза, старалась выдержать взгляд Камиллы.
– Мы планировали выступить с телеобращением вместе с семьей Коллинз, – впервые подал голос Марш. – Но, думаю, теперь это неуместно. Образ Марианны Коллинз с ножом засел в людской памяти…
– Да, нам нужна скорбящая мать, а не размахивающая ножом маньячка, – согласилась Камилла. Она сняла очки и сунула в рот кончик дужки.
Эрика чувствовала, как у нее по спине струится пот.
– Ну что, опять то же самое, старший инспектор Фостер?
– Что именно, мэм?
– Не понимаете! – вспылила Камилла. – Вы балансируете на грани блестящей рассудительности и полного тупизма.
– В свою защиту могу сказать, что я немедленно вызвала сотрудников на место происшествия, когда Марианна выхватила нож…
– Это произошло на ступеньках вашего отделения, где ежедневно находятся от пяти до пятидесяти полицейских. И не надо мне сказки рассказывать! – рявкнула Камилла, хлопнув ладонью по столу. – На этих самых ступеньках, где суперинтендант Йель озвучил свою инициативу по искоренению преступлений, связанных с поножовщиной, и объявил акцию по сдаче колюще-режущих предметов!
Камилла успокоилась и снова надела очки. Эрика собралась было что-то сказать, но та выставила вперед ладонь.
– Я не сомневаюсь, что вы хороший полицейский, старший инспектор Фостер, но теперь все внимание прессы приковано к этому щекотливому делу. Вы уверены, что смогли бы собрать достаточно доказательств против Джоэла Майклса, Тревора Марксмэна или Боба Дженнингса, чтобы обвинить их в убийстве Джессики Коллинз?
– Да. Я предлагаю эксгумировать тело Дженнингса.
– Исключено, – отрезала Камилла. – Прошло двадцать шесть лет. Что вы надеетесь найти?
– Наличие вредных веществ, переломы, следы преступления, доказывающие, что он не покончил с собой.
– А дальше что? Доказательств будет ничтожно мало. И к тому же криминалисты уже обследовали коттедж и практически ничего не обнаружили.
– Мы нашли зуб, – возразила Эрика. Она понимала, что проиграла – просто не могла остановиться и отступить.
– Его могли выбить, или он выпал. Люди, самовольно поселяющиеся в заброшенных домах, обычно не придают большого значения гигиене полости рта. Я настоятельно рекомендую вам отпустить Джоэла Майклса. Продолжайте расследование, а я тем временем поищу вам подходящую замену. Возможно, вас это подстегнет. Похоже, в критической ситуации вы добиваетесь лучших результатов.
По окончании встречи Марш нагнал Эрику у лифтов.
– Могло быть и хуже.
– Куда уж хуже? – усмехнулась Эрика, поворачиваясь к нему.
– На ее месте мог быть Оукли, – с улыбкой заметил он, пожимая плечами.
– С помощником комиссара Оукли я знала, как себя вести. Тип он неприятный, но заглатывал наживку. Его можно было перехитрить. А она… Она чертовски умна.
– Да. В ее присутствии у меня душа уходит в пятки. Говорю это тебе как друг, а не как начальник.
Двери лифта отворились, и они шагнули в кабинку. Марш нажал кнопку с цифрой «1», и лифт стрелой понесся вниз с двенадцатого этажа здания Скотленд-Ярда. Эрика почувствовала, как у нее закрутило в животе.
– Пол. В моей практике это первое дело, которое… – Она осеклась, опустив в пол глаза.
– Что? – спросил он.
– У меня такое чувство, что я не смогу его раскрыть.
Марш, казалось, хотел обнять ее, но лифт остановился, и в кабинку вошли несколько сотрудников полиции. Эрика отвернулась к стене, стараясь сдержать свои эмоции.
Они вышли на улицу. Мимо с ревом проносились машины. Небо опять грозило дождем. Они зашагали к станции метро.
– Я снова и снова возвращаюсь к тому дню много лет назад: к седьмому августа, – заговорила Эрика. – Снова и снова изучаю свидетельские показания сотен людей, живших в том районе, оставшихся соседей. Как может ребенок исчезнуть без следа?
– Дети пропадают постоянно, каждый день, во всех странах, – отвечал Марш, застегивая пальто на холодном ветру. – В девяностом году в Кенте пропало шестьсот детей. Почти все были найдены живыми. Восемь до сих пор числятся пропавшими без вести.
– И, по-твоему, все это как-то связано с моим делом?
Полил дождь. Они спрятались в дверном проеме пустого административного здания.
