– Нет, Эрика. Я просто хочу сказать, что это – не единичный случай. В том же году исчезло еще восемь детей. Кто их ищет? Джессика была белокурой европейкой из среднего класса. Пресса ухватилась за ее историю, играя на наших чувствах, раздула ее, и это правильно. Но как же те остальные дети? Подобно Мэдлин Макканн[30], Джессика из тех девочек, которые западают в души людей. К сожалению, есть преступления, которые раскрыть не удается. Очень тебя прошу, если не сумеешь раскрыть это преступление – не надо считать это личной неудачей.
Марш с улыбкой обнял ее за плечи.
– Легко сказать, Пол. Единственное, что я умею, это расследовать преступления. Я – не жена, никогда не стану матерью. Служба в полиции – это моя жизнь.
– Эрика, а что будет через десять лет, когда тебе придется выйти на пенсию? – спросил Марш. – Тебе необходимо найти свое место в этом мире, место, где ты можешь быть счастлива и без службы в полиции.
Из окна оперативного отдела Эрика смотрела, как Джоэл Майклс выходит из отделения на свободу. Он перешел дорогу, остановился на тротуаре перед железнодорожной станцией, повернулся и посмотрел на окно, у которого она стояла. Эрика подавила порыв метнуться в сторону и выдержала его взгляд. Усмехнувшись, он развернулся и смешался с толпой, хлынувшей из-под навеса станции. Интересно, подумала Эрика, куда он направляется?
– Вы по-прежнему считаете, что это он? – спросила Мосс, вставая рядом с ней у окна.
– Да в том-то и беда – я не уверена, – ответила Эрика.
До конца рабочего дня она просидела в своем кабинете, пытаясь сосредоточиться, разобраться в этом сложном деле, если в нем вообще можно было разобраться. Два часа она апатично пролистывала на компьютере следственные материалы, и в половине шестого надела пальто и покинула отделение.
Неожиданно для себя Эрика осознала, что она едет в Хейз. Она свернула на Эйвондейл-роуд. На улице царило безмолвие, вокруг ни души, припарковано всего две-три машины. Она затормозила у дома № 7. Заперев автомобиль, зашагала по длинной пологой подъездной аллее и у входа увидела невысокую круглолицую женщину и седовласого мужчину с фотокамерой на шее. Приглушенный голос из-за двери требовал, чтобы они ушли.
– Это частная собственность. Вы кто? – осведомилась Эрика, показывая свое удостоверение.
Мужчина и женщина обернулись на ее голос.
– Эва Касл, из
Дверь, закрытая изнутри на цепочку, на дюйм приотворилась.
– Мамы дома нет! Она в больнице, – прозвучал ответ. Эрика узнала голос Лоры.
– Она пырнула ножом местного педофила на глазах десятков людей… – сказала Эва, наклоняясь к щели в двери. – Где она? В психбольнице? Вы имеете возможность рассказать ее версию случившегося. Мы заплатим.
– Так, уходите, – велела Эрика, жестом предлагая журналистам удалиться.
Фоторепортер взял камеру и принялся делать снимки. Недолго думая, Эрика протянула к нему руку и отвела в сторону объектив.
– Ваши действия можно расценивать как жестокое обращение со стороны сотрудника полиции! – заявил фоторепортер с блеском в глазах. У него был неприятно резкий скрежещущий голос.
– Я могла бы арестовать вас обоих за причинение беспокойства. Вы нарушили границы частного владения, – сказала Эрика, по-прежнему наклоняя вниз объектив. – И я могу сделать так, что вам придется проторчать в участке довольно долгое время: пока будет оформлен протокол задержания, пока у вас возьмут образцы ДНК и т. д. и т. п. Я также конфискую вашу фотокамеру. И, учитывая все бюрократические проволочки, вернут вам ее отнюдь не сразу.
– Пойдем, Дейв, – презрительно усмехнулась Эва. Она достала визитку и сунула ее в дверную щель. – Лора, позвоните мне, если передумаете.
Они пошли к дороге. Эрика проводила их взглядом и затем повернулась к двери. В узком проеме виднелось лицо Лоры.
– Вы позволите войти? Можно с вами поговорить?
Лора сняла цепочку и открыла дверь.
– О чем? – со страхом спросила она. В белой блузке, заправленной в синие облегающие джинсы, Лора демонстрировала весьма завидную фигуру. Но Эрику потрясло, что она выглядит старше без макияжа.
– О вашей маме, о том, что случилось у отделения полиции.
– Я уже дала показания.
– Лора, прошу вас. Это могло бы помочь следствию. Мне только что пришлось отпустить Джоэла Майклса.
– Хорошо. – Она отступила в сторону.
Эрика вытерла ноги и вошла в дом.
Лора провела ее через коридор в кухню.
– Чаю хотите?
Эрика кивнула. Трясущимися руками Лора налила воду в чайник.
– Что будет с мамой?
– Ей предъявлено обвинение в попытке совершения убийства, но, как вам известно, в соответствии с законом «Об охране психического здоровья» ее поместили в Луишемскую больницу. Она должна пройти медицинское освидетельствование. Судимостей у нее нет, так что ее могут привлечь к суду за нанесение тяжких телесных повреждений или увечий. Мне кажется, суд должен проявить к ней снисхождение. Плохо, что все это случилось.
