– А профессор? Думаешь, не мог? Стареющий герой-любовник, который никогда не имел проблем со студентками вдруг получил отказ, и понял, что молодость ушла, а с ней и потеря власти, чисто мужской власти над женщиной. Он впервые получил отказ. И понял, что это последний шанс самоутвердиться.
– У нас слишком много кандидатов в убийцы, один из которых сам стал жертвой. И прошло три дня, обычно в этот срок появляются улики, либо дело затягивается надолго. Боюсь, это наш случай. Пока у нас есть лишь профессор, директор галереи и бойфренд-сожитель. Но ни один из них никак не связан с журналистом Террановой. Вся информация по контактам журналиста пока ничего нам не дала, в случае с девушкой гораздо больше вариантов.
– И графиня.
– Что ты хочешь сказать?
– Вы все время ищите контакты журналиста и девушки, то, что может их связывать. А если все дело в графине? Решиться подбросить тела в сад графини Контарин может не каждый. Это что-то должно означать.
Интересно, сегодня Соня явится к ужину? – ответ на этот вопрос Саша получила почти сразу же. Подруга прислала десяток извиняющихся смайликов и пообещала, что это последний раз, но им просто необходимо обсудить с Василием детали контракта.
Ты смотри! За три дня не обсудили! Может, до кота Базилио начало доходить, что аморе это одно, а вот ламбруско в заснеженной Сибири не совсем то, что требуется трудовому народу? С другой стороны, она сама уже на два дня забросила подругу, которая оплатила эту неделю в Венеции, чтобы получить поддержку на винном бьеннале, а не для поисков убийцы двух жертв в графинюшкином саду. Так что, не Саше ехидничать. Ну, ничего, завтра главный день, подведение итогов, и она обязательно будет рядом с Соней, кот Базилио подвинется. После кофе у графини с капитаном, конечно.
Девушка вернулась домой, намереваясь отдохнуть, и увидела воткнутую в дверь алую розу, а рядом – белый конверт. В записке говорилось, что сегодня ровно в 20.00 за Сашей подъедет катер и ее ждут на ужин, никакие отказы и оправдания не принимаются. И короткая подпись – Берни.
Ну, у кого кот Базилио, а у кого герцог де Луна, – самодовольно подумала Саша и вытащила из чемодана то самое платье, что не подошло для бала. Черное, в талию, с широкой юбкой миди, без рукавов, с высоким горлом и мелкими золотыми цветами по всей ткани. На фоне Сониной фуксии платье выглядело бедно и уныло, а для ужина – в самый раз. И вообще оно Сашу очень даже украшает!
Катер пришел ровно в 20.00, Берни в белой рубашке и бежевых льняных брюках выглядел тем, кем и был на самом деле, уверенным в себе богатым титулованным синьором. Он протянул руку, Саша шагнула на борт, водитель- как его правильно называют? Пилот катера? Ну, не лодочник же! – повернул ключ зажигания, и вскоре дворцы и каналы остались позади, а катер помчался в открытые воды лагуны.
– Куда мы едем? Плывем.
– Увидишь. Я надеюсь, вам понравится.
Саша примерно представляла, где находятся знаменитые Мурано и Бурано, но они совсем рядом, а сейчас катер плыл дальше, да и не в том направлении.
Узкая полоска Лидо сменилась еще более узкой полосой незнакомого острова, вдали виднелся еще один, шире и внушительнее. Разноцветные домики приближались, и вскоре катер приблизился к берегу. Берни выпрыгнул чуть раньше, чем причалило судно и, поймав канат, подтянул его к причалу. Моторист- ведь как-то он должен называться! – подал руку, и Саша прыгнула, покачнулась и оказалась в крепких руках испанского герцога. Оба на мгновение замерли и, что греха таить, девушка была бы не против, продлись это мгновение подольше.
– Здесь все просто, но по-настоящему. – Берни взял ее за руку и повел к домикам, за которыми просвечивало море. Пахло солью и йодом, заходящее солнце сменялось прохладным ветерком, причаливали рыбацкие лодки, женщины неспешно беседовали о чем-то у дверей домов. Та жизнь, которая потеряна в Венеции.
– Так… узко! – сказала Саша, обернулась на набережную, потом посмотрела вперед, где в двух шагах снова было море. – Где мы?
– Это Пеллестрина.
– И… сколько она… он… в ширину?
– Пару сотен метров.
– Всего?
– Да, и 11 километров в длину.
– Ничего себе. И здесь живут люди?
– Конечно. Всю жизнь. Ловят рыбу, ездят на материк на работу – вон там, слева, уже Кьоджа. Ходят на мессу в церковь святого Антония, пьют вино в барах, и ужинают в ресторанах.
– Ун омбра.
– О, так вы знаете уже о венецианской традиции?
– А можно на ты? Это, по-моему, тоже венецианская традиция. Как минимум итальянская.
– Конечно, не только можно, а нужно, – засмеялся Берни.
– Откуда ты так хорошо знаешь Венецию?
– Это тоже традиция. У моей семьи дом в Венеции и небольшая вилла на Лидо, я каждый год приезжал сюда с раннего детства.
– Ты продолжаешь эту традицию со своей семьей?
– Ты имеешь в виду мою собственную семью? Я не женат. А ты? Сердце прекрасной Алессандры занято?
Саша пожала плечами, даже не зная, что ответить.
– Неопределенность в данном случае меня радует! Есть шанс, – засмеялся Берни. – шучу, шучу!
