– Одна из давних венецианских традиций. Алессандра, в Венеции издавна существовало несколько видов таверн: «фуратоле» или «луганегери»– furatole e lunganeri – («темные» заведения, которые освещались очень плохо, чаще всего маляными лампадами) в которых жареная рыба и прочие простые блюда подавались простым людям, собравшимся здесь перекусить и пообщаться. Здесь никогда не подавалось вино. В бастионах – bastioni наоборот подавали только вино очень низкого качества. А вот «магазины»– magazeni были популярными местами для продажи вина, в том числе в долг, но и предоставляли другие услуги, а также выдавали кредиты. Получить кредит в банке Монте деи Пьета было сложно, и люди, попавшие в затруднительное состояния, шли в «магазин». Возврат кредита производился 2/3 деньгами и 1/3 плохим вином, которое называли «залоговым» – vino da pegni. Ты встречала такое название улицы, Calle del Magazen?
– Вроде нет.
– Приглядись, и обязательно встретишь. Это название есть во всех кварталах – сестьери, это имя встречается 18 раз на крохотных улочках, в 2 дворах, 5 крытых переходах… ну и так далее. Все просто. Это «складская улица», где когда-то давали кредиты и наливали вино. Но от этих заведений остались лишь названия.
– И где мы сейчас находимся?
– А это уже бакаро. В «бакари» подавались настолько «приличные» вина, что ценились эти заведения весьма высоко, о них упоминали Карло Гольдони, Рихард Вагнер, такие бары существовали только в Венеции, и, как ты можешь убедиться, существуют и сейчас. Сюда приходят выпить вина с недорогими закусками – сардинами, фрикадельками, пюре из трески на хлебе, жареными шариками моцареллы.
Бармен принес еще два бокала и поставил на столик тарелочку с жареным сыром, на котором блестели боками маринованные анчоусы и отдельно тарелочку с жареными рыбешками и прочими мелкими морскими обитателями.
Саша хрустела рыбкой, креветками, крохотными осьминожками, запивала вином горячий расплавленный сыр в кляре, который идеально оттеняла терпкость анчоусов.
– А это моцарелла в карете.
– Что???
– Mozarella in carrozza. Но это не чисто венецианское блюдо, оно пришло с юга, из Неаполя, и прижилось. Черствый хлеб, моцарелла и кляр. Вкусно?
– Угу, – прошамкала Саша с набитым ртом. – А про тень он что сказал?
– Это тоже венцианская традиция. Название «un ombra»– буквально «одна тень» произошло от традиции охлаждаться белым вином в невыносимо жаркие летние венецианские месяцы. Но нам пора. Исторически-гастрономический перерыв закончен!
Девушка с сожалением оглядела пустые тарелки и бокалы, вздохнула и поплелась за карабинером. Венецианская жизнь, спрятанная от туристов в переулочках, начинала ей нравится.
Профессор появился через пять минут после их возвращения. Его сопроводили в комнату для допросов, а Саша с капитаном встали за двусторонним зеркалом.
Она бы не сказала, что профессор Бирри – привлекательный мужчина. Слишком худощав, седые, начинающие редеть волосы. Но при этом он выглядел подтянутым и спортивным, явно из тех, кто бегает каждое утро по Фондаменте Нова или где-то ближе к кампусу университета.
– У него карманы зашиты, – зашептала Саша.
– Ничего удивительного, так делают многие, кто хочет подчеркнуть фигуру, никаких выпуклостей и ничего не топорщится.
– Век живи, век учись, – пробормотала девушка, всегда распарывающая карманы, зашитые на пальто и брюках. В конце концов, для того они и существуют, а тут вон оно что, силуэт важнее!
Бледность профессора подчеркивали желтая рубашка и шелковый оранжевый галстук.
– Франт!
Лимонные бабочки маркиза совершенно не раздражают, а этот мужчина сразу вызывал неприязнь.
– Ты просто уже записала его в убийцы. Тихо, слушаем.
– Профессор, – сказал карабинер, садясь напротив. – Надеюсь, вы не возражаете против нескольких вопросов.
– Нисколько. – Бирри ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу.
– А он волнуется, – снова прошептала Саша.
– А ты бы не волновалась на его месте?
– Студенты знали о вашем романе с Олесей?
– Я не в курсе.
– Вам было все равно?
– Дело не в этом. Это все не важно. Я просто не мог без нее жить. Вы никогда не чувствовали такого, офицер?
Кто бы не смог жить без меня, – подумала про себя Саша, – или это одержимость и ни к чему хорошему не приводит? Пожалуй, все должно быть в меру. Но на мгновение она позавидовала погибшей девушке. Пусть та меняла мужчин, как перчатки, но как минимум один из них не мог без нее жить…
– Вы видели девушку после того, как расстались с ней?
– Нет. Я предложил остаться ее куратором в университете, но она отказалась.
– Вы расстроились?
– Это разбило мне сердце, но я был готов на все, что лучше для нее.
– Вашу жену сильно расстроила бы информация о вашем романе?
– Марианелла умная женщина. Они понимает, что иногда мне требуется свобода.
– Но в этот раз вы были влюблены. И когда девушка вас бросила, вы ей угрожали.
– Глупости! И я не последний ее любовник. Не забывайте, что она жила с тем парнишкой, однокурсником, у него гораздо больше причин обижаться на Олессию.
– Я думаю, вам стоит сказать правду.
