– Ты никогда не обращал внимание, что днем лес освещен солнцем, радует зеленью травы, ветерок шелестит листвой деревьев, лес манит прогуляться. Но стоит спуститься ночи, и он становится чужим, страшным, неизвестно, что таит темнота и хочется держаться от леса подальше. Так и Венеция. Здесь больше, чем в любом другом городе чувствуется разница между днем и ночью. И если днем ты смело заходишь в любые переулочки, то ночью даже на более широких калле и вдоль каналов чувствуешь себя неуверенно, не по себе.
– У меня никогда не было такого чувства… Но мне иногда кажется, что Венеция- это просто декорация, что за фасадами дворцов на каналах ничего нет, я даже боюсь, что подует ветер, и фасады упадут, и все увидят, что дальше- пустота.
– Город, которого нет…
– Но это просто иллюзия, это прекрасный город, который все еще пытается жить нормальной жизнью, но все меньше ему это удается…
Подул ветерок.
– Ты тоже слышишь? – Спросила Саша.
– Что?
– Музыку. Как будто где-то вдали играет скрипка.
– А это еще одна венецианская иллюзия. Ты слышала легенду о потерянной музыке?
– Нет!
– С самого рождения будущий композитор Антонио Вивальди, по мнению родных, находился в руках темных сил. Что только не делали, и обряд экзорцизма проводили, и освященным маслом омывали, ничего не помогало. Темные силы не отпускали его даже после принятия сана. Однажды он признался в письме своему другу, что больше не может служить мессу, испытывает слишком сильную боль.
Несмотря на прекрасную музыку, о музыканте ходило в городе много нехороших слухов. Но Вивальди боролся с темной стороной своей личности и все время стремился к Богу. Не зря его музыку порой называют ангельской.
Понимая, что души Антонио им не получить, темные силы все же сумели отомстить музыканту. Однажды он создал самое прекрасное из своих произведений, но записать его никто не успел. Музыка пропала навеки, унесенная силами тьмы. Успел услышать и запомнить ее лишь ветер.
Иногда в узкие улочки залетает ветер с лагуны. И некоторые люди слышат прекрасную незнакомую музыку. С новым дуновением ветра, потерянная симфония вновь улетает в лагуну…
– Как красиво!
– Эта легенда вполне укладывается в существующую ныне теорию, что Вивальди никогда не записывал нот, этим занимались переписчики, и вообще весь архив его произведений был найден в одном из немецких монастырей лишь в 1939 году. Но одну из мелодий никто так и не сумел записать. Сегодня ее знает только ветер с лагуны…
Саша прислушивалась, но так и не смогла услышать еще раз далекую скрипку. Они завернули за угол, и снова со всех сторон подкралась темнота, словно сжимая людей в своих прохладных лапах. Но вдруг впереди сверкнул фонарь и изумленному взгляду Саши предстал мужчина в штанах на резинке до колена, чулках и башмаках, сюртуке и круглой шляпе с узенькими полями.
– Благородные синьоры, прошу за мной.
Саша покрепче схватилась за руку Берни, они прошли немного вперед, завернули за угол и оказались у освещенных дверей в высокий темный дом. Фонарщик поклонился и снова нырнул в темноту.
– Что это было?
Вместо ответа Берни широким жестом пригласил ее в дом.
На лестнице их встречал хозяин, Пьетро Лоредан, в старинном костюме, парике и маске, если бы не герцог, Саша ни за что не узнала бы потомка дожей за маскарадным костюмом. Она поняла, что Берни явился в современной одежде для поддержки своей дамы, ведь большинство присутствующих соблюли дресс-код. И на душе потеплело.
Вечер удался, подавали прекрасное шампанское, к их паре то и дело подходили знакомые герцога, шутили, беседовали на легкие и ничего не значащие темы, а девушке было безумно приятно оказаться на таком маскараде в качестве спутницы герцога де Луна. А главное, ни маленького маркиза, ни несостоявшейся свекрови нигде не наблюдалось, и девушка расслабилась. Они немного потанцевали, потом Сашу пару раз пригласили на танец незнакомцы в масках, пока герцог был занят беседой то с одним, то с другим гостем.
Закончилось все далеко за полночь. Гости почти разошлись, хозяин позвал Берни и Сашу в небольшой зал, где потолок был покрыт фресками, а на стенах шелковая ткань обрамлена золотыми полосами. Они устроились на мягком диване, слуга принес бутылку виски и стаканы и, неспеша потягивая янтарный напиток, Берни и Пьетро обсуждали, как прекрасно прошел прием.
Клонило в сон. Саша поднялась, подошла к открытому окну, смотрела на незнакомую ей площадь и темную, приземистую, очень старую, судя по силуэту, церковь. Девушка силилась разглядеть, что написано на внушительной каменной табличке на стене соседнего дома, прекрасно освещенной из их окна.
– Я тебе наизусть скажу, что там написано. – заметил ее интерес хозяин дома. – Это предостережение. Нельзя сквернословить, заниматься коммерцией, вести себя неподобающе возле храма Божьего. Это объявление магистратов по делам богохульства.
– Как интересно, а кто это?
