– Одна из фигур венецианской юстиции, которой не существовало в других местах. Но это очень долгая история, я расскажу вам ее, прекрасная Алессандра, в другой раз. – Пьетро поднялся, чтобы проводить их к выходу.
– Увы, мое палаццо не выходит на канал, но с другой стороны в этом его огромное преимущество, когда поднимается высокая вода, acqua alta!
Они распрощались, и Саша с герцогом отправились в сторону ее дома.
– Осторожно, благородные синьоры, тут лестница, – из темноты вновь материализовалась фигура фонарщика в старинном костюме.
– Так кто это? – спросила Саша, когда они отошли достаточно далеко. – Мне вначале показалось, что это привидение!
– Это кодега.
– Кто? Или что?
– В Венеции XII века не имелось освещения и прогулки по ночному городу были опасны для жизни. Поэтому с 1128 года Венецианская республика решила принять превентивные меры для предотвращения опасностей для венецианцев в темноте ночи, установив «чезендели», масляные свечи на стенах города. Но это не мешало грабителям и убийцам, пока в 1450 году не поместили четыре больших фонаря под аркадами Риальто и не был принят закон, который обязывал любого иметь фонарь при ходьбе в ночи. Тогда и появились личности, которые сопровождали благородных господ, освещая их дорогу своим фонарем. Хороший способ заработка для простого народа.
– Я бы сказала, и сегодня не многое изменилось, – засмеялась Саша. – Эти люди и назывались кодегами?
– Да, считается, что это слово происходит от греческого οδηγός, то есть проводник, возница, либо от названия масляной лампы, которая всегда висела в центральной части гондолы. А масло для лампы добывали из свиной шкурки, которая и называлась «còdega». Эти люди знали все городские сплетни, ведь часто сопровождали господ на ночные свидания. А в венецианском диалекте с тех пор существует выражение «держать свечу» – «far ed còdega».
– Да, у нас в русском языке тоже есть такое выражение. А откуда он взялся сегодня?
– Все просто, думаю, это актер, нанятый Пьетро для придания колорита маскараду. Возможно, их даже несколько, переулки вокруг темные, так что вполне полезная идея.
У Саши остались двойственные чувства от вчерашнего вечера. Ей понравился карнавал, но герцог распрощался быстро и даже холодновато и исчез в темноте, не дождавшись, когда девушка откроет дверь в «верблюжий» дворец.
От грустных мыслей ее отвлекла Соня, взахлеб рассказывавшая об успехе их вина, о прекрасном фуршете, вот правда Василий почему-то не остался.
– Да ты забыла о бедном сибиряке в том миг, как услышала, что ваше вино победило. И он все понял.
– Может, так оно и лучше… – вздохнула Соня, а Саша вдохновенно рассказывала подруге о маскараде и фонарщике.
– Так кто такие магистраты по делам богохульства, или как их там?
– Не знаю, обещали рассказать.
– Ты помнишь, что у нас осталось три дня? Вот подпишу все контракты, проведу встречи и домой. Может, ты к нам, в Сентинеллу?
– Мне домой пора. Пока долетишь с этими пересадками…
– А что с герцогом?
– А ничего. Странная какая-то у меня судьба. Прямо не везет.
– Еще не вечер. Но он тебе хотя бы нравится?
– Не знаю. Он мне нравится, конечно, но в глубине души я боюсь…
– Чего?
– Что он окажется тем влиятельным другом Олеси.
– Но тебе же он ничего не предлагал? Такого, неприличного?
Саша заверещала возмущенно, и стукнула Соню подушкой по голове.
В 10 часов утра она привычно нажимала звонок на дворце графини Контарин.
Флавио рассказал, что пока знакомство с окружением гида и адвоката ничего не дало, у погибшей девушки осталась лишь мать, братьев или страдающих брошенных бойфрендов, поклявшихся отомстить адвокату -разлучнику тоже не было. А вот в отношении журналиста выяснился один факт. Один из его коллег вспомнил, что Терранова просил о рекомендации общему знакомому, он активно собирал информацию в отношении графини Контарин.
– Обо мне? Ну, не много он смог бы написать, – усмехнулась графиня. – В моем возрасте порочащих связей уже не бывает, деньги в офшорах я не отмываю, произведения искусства из галереи не продаю налево. Я даже в фондах, собирающих средства, не участвую, всегда использую свои.
– Он надеялся… встречался с людьми, которые вас знают.
– Только не говорите мне имен, капитан, и не говорите, что кто-то делился информацией. Я стара, и не хочу новых разочарований в людях. Я достаточно их испытала в своей жизни.
– Графиня, а кто такие магистраты по делам богохульства?
– Ох, как далеко вы забрались, деточка. Сегодня мало кто из венецианцев о них помнит.
Флавио пожал плечами: – Слово знакомое, а что там было, даже не помню. Может, и не знал никогда.
