Темные воспоминания полностью

— Без понятия, — отозвалась она. — Он был очень… — Рейчел запнулась, подбирая подходящее слово. — Нет, не агрессивен. Я бы сказала, очень напряжен. И он здорово нервничал. Он обвиняет меня в том, что Дженни порвала с ним, — это до сих пор не дает ему покоя. Причем очень сильно, по его словам. Он настаивал, будто я должна знать, что он имеет в виду. А в самом конце сказал нечто такое, что буквально добило меня.

— Что же?

Рейчел взглянула на Джона в упор.

— Что Дженни не дает ему покоя. Даже сейчас. Она по-прежнему мучает его.

Джон миновал Баллатер и свернул на шоссе А939, проложенное прямо через горы Кейнгорм-Маунтинз.

— Он сказал что-нибудь еще?

— Да. Он хочет встретиться со мной, чтобы наедине обсудить нечто важное.

— И что ты ему ответила?

— Что мне надо подумать.

Джонатан попытался переварить услышанное.

— Как полагаешь, ты разговаривала с ним в день похорон?

— Я спрашивала себя о том же, вот почему и позвонила ему. Но ясности в этом вопросе не прибавилось. — Она тихо застонала. — Наверное, он никогда не перестанет обвинять меня в том, что случилось, — и, по правде говоря, у него есть на это все основания. Дженни всегда прислушивалась ко мне, а я действительно могла повлиять на нее.

— Другими словами, ты выразила свое подлинное отношение к нему.

— Что-то в этом роде. Он старался уладить недоразумение между ними и помириться. Клялся, что страшно жалеет о содеянном, и просил прощения. Но теперь уже поздно говорить о прощении, и в этом виновата я.

— Не смешно, — презрительно заметил Джон. — О чем он хочет с тобой поговорить, как думаешь?

Она пожала плечами.

— Не знаю и знать не хочу, потому что это не имеет никакого значения. Звонок Лестеру был идиотской идеей. Не понимаю, о чем я думала?..

После этого она вновь ушла в себя. Но у Джона был еще один вопрос.

— Рейчел, я уже спрашивал тебя раньше и спрашиваю еще раз. Что произошло между тобой и Лестером после того, как ты убедила Дженни порвать с ним?

Рейчел смотрела в окно с таким видом, словно не слышала его, и Джонатан в который раз решил оставить ее в покое.

Когда они оказались среди гор, дорога принялась петлять по ложбинам между отвесных скал, которые напоминали застывшие в море зелени буруны. Это был край шотландского виски — лучшего виски в мире, если верить отцу Рейчел, страстному почитателю Usque Ва’[17] как он называл его. Но они слишком погрузились в собственные мысли, чтобы наслаждаться великолепным пейзажем за окном и особенностями истории этой местности в самом сердце Грампианских гор.

И вдруг Рейчел пришла в голову пугающая мысль. Она позвонила Лестеру, повинуясь минутному и неосознанному порыву. Чем он был вызван, она не знала — но теперь ей все более вероятной казалась идея, высказанная Джоном в то первое утро в Ардроу-Хаус, когда ее посетил ночной кошмар. В лесу ее преследовал именно Лестер! Господь свидетель, он был достаточно зол, чтобы причинить ей боль так же, как не раз делал больно Дженни. В голове у нее начинала складываться ужасающая картина, в которой Лестер олицетворял главный фрагмент головоломки, в последние дни определявшей течение жизни Рейчел.

Он был на похоронах, и не исключено, что мы разговаривали. Он мог знать о том, где я остановилась. Вполне возможно, он ждал меня у «Старого колеса» во вторник утром, а потом…

Далее начиналась область сплошных предположений и допущений. Но ведь добрая половина из них происходила в действительности! По крайней мере, она в это верила.

Он привез меня в такое место, где было темно. Перед этим связал, как поступал с Дженни. Потом избил и изувечил меня. Ведь он меня ненавидит! Он считает, что я отняла у него Дженни. Но я сумела освободиться и убежала. Однако потом что-то случилось, а когда я пришла в себя, то обнаружила, что потеряла память.

Версия событий Рейчел зияла дырами и нестыковками. Вполне может быть, что это сплошь ее фантазии. Во-первых, какое отношение имел Лестер к крылатой твари с волчьей мордой, превратившей сон Рейчел в сплошной кошмар? Ответа на этот вопрос у нее не было. И даже если Лестер действительно так с ней поступил, он ни за что не стал бы говорить по телефону того, что сейчас сказал ей. Ему ведь неоткуда было узнать о ее амнезии, верно?

Если он избил меня, но я убежала, то сейчас он скрывался бы от полиции, поскольку ожидал бы, что я обратилась туда и донесла на него.