— Никто не должен, — пропел Брэндон загробным голосом. — Эта земля проклята. У-у-у-у-и-и-и-о-о-о-о…
Кейт не обратила на него внимания. Хотя он был прав. Когда-то округ Рэндольф считался самым богатым в Алабаме. Но этому пришёл конец, когда местные жители заставили женщину из числа коренных американцев закрыть свою лавку, и пойти по «Тропе слёз[1]».
Кейт резко обернулась, когда услышала имя, произнесённое едва различимым шёпотом; такое же, как и имя города призраков, в котором они сейчас находились. Довольно жестоко называть город в честь женщины, изгнанной из него без всякой на то причины.
— Вы слышали? — спросила Кейт у своих спутников.
— Что? — Джейми проверил камеру для ночной съемки. — Ничего не вижу.
Что-то так сильно ударило Кейт в грудь, что она невольно отступила на шаг.
Друзья и лес исчезли, и она неожиданно оказалась в старой лавке, где запах сосновых досок, из которых были сделаны стены и пол, смешивался с ароматом специй и муки. Но сильнее всего пахли куски мыла, разложенные на прилавке.
Пожилая коренная американка с заплетёнными в косу и уложенными вокруг головы волосами расставляла банки на прилавке, в то время как более молодая беременная женщина с такими же, как у неё, чертами лица прислонилась к его противоположному концу.
Но Кейт потрясло их абсолютное сходство вплоть до чёрных волос и высоких бровей.
Молодая женщина… Элизабет. Кейт не знала, откуда ей известно её имя
Элизабет засунула руку в одну из стеклянных банок и вытащила лакричную конфету.
— Они хотят заставить тебя уехать, Лу. Я слышала, как они об этом говорили.
Луина фыркнула, отмахнувшись от предупреждения сестры, закрыла крышку и убрала банку подальше от неё.
— Наш народ жил здесь задолго до них, и мы тут останемся даже после того, как они уйдут. Поверь мне, Лиззи.
Элизабет пожевала и проглотила конфету.
— Ты разве не слышала, что они сделали с индейцами племени чероки в Джорджии?
— Слышала. Но чероки не крики. Наш народ очень силён. Никто нас не тронет.
Элизабет вздрогнула и положила руку на огромный живот, когда в нем шевельнулся ребёнок.
— Он начинает нервничать всякий раз, когда я думаю о том, что тебя могут заставить уйти отсюда.
— Так не думай об этом. Ничего такого не произойдёт. По крайней мере не было на моей памяти.
— Кейт!
Кейт подскочила на месте, когда Джейми возник прямо у неё перед носом.
— Ч-что?..
— Ты с нами? На пару секунд ты будто отключилась.
Кейт заморгала и тряхнула головой, пытаясь прогнать образы, такие чёткие и живые, что казалось она чувствует запах лакрицы, которую ела Элизабет.
— Где находилась старая лавка, о которой вы говорили?
Брэндон пожал плечами и ответил:
— Понятия не имею. Мы не смогли найти никаких сведений, кроме того, что она принадлежала женщине из числа коренных американцев и что город назван в её честь. А что?
У Кейт возникло дурное предчувствие, что они стоят как раз на месте той самой лавки. Но доказательств у неё нет, кроме неприятного ощущенья и ведений.
На самом деле от некогда богатого, процветающего городка не осталось ничего, кроме крестов на старом кладбище и указателя с надписью: «Луина, штат Алабама».
Не успела Кейт додумать эту мысль, как снова мысленно увидела Луину.
Она стояла, слева от Кейт в нескольких метрах, рядом с фургоном, заполненным припасами и деньгами, которые смогла взять с собой. Разъяренная Луина плюнула на землю и обратилась к мужчинам, отобравшим у нее дом и лавку и заставившим покинуть родные места.
Кейт догадалась, что это язык племени криков, которого она не знала, однако всё понимала, как будто слова прозвучали на английском.
— Я проклинаю землю и всех, кто здесь живёт. За то, что вы сделали со мной… за жестокость, с которой обращались с другими, моя лавка никому из вас не принесёт денег, а через десять лет начиная с сегодняшнего дня, от этого города останутся только могилы.
Шериф и его помощники, которым приказали проводить Луину от её дома сюда, рассмеялись ей в лицо.
— Перестань, Луина. Это не имеет никакого отношения лично к тебе. Это всего лишь бизнес. Мы делаем то, что велит закон.
Скривившись Луина посмотрела на него.
— Не имеет. Зато, можете не сомневаться, коснётся вас. — Она наградила их гневным взглядом. — Никто не вспомнит о том, что вы жили на этом свете, зато моё имя, Луина, останется в памяти, и то злодеяние, которое вы совершили против меня. Вы умрёте забытыми, но обо мне всегда будут помнить.
Один из помощников шерифа вышел к ним из-за фургона и сурово нахмурился:
— Луина, неужели это всё твоё имущество?
Жестокая усмешка искривила губы Луины.
— Я не могу забрать всё своё золото.
Это заявление вызвало у них живейший интерес.
— И где ты его оставила? — спросил шериф.
— В самом надёжном из известных мне мест. В объятиях моего любимого мужа.
Шериф провёл большим пальцем по губам.
— Ну да, только никто не знает, где ты его похоронила.
— Я знаю и никогда не забуду… — Она наградила их ледяным взглядом. — Ничего.