— Никогда не думай, что я зависима от тебя, — оперлась я на руки, придвигаясь вперед. — Не читай мне лекции, какой я должна быть и что должна делать. Я не люблю истерик, ни своих, ни чужих. И самое главное — на первом месте у тебя дочь, а затем все остальное, — взяла я стакан воды в руки, намереваясь опустошить. — Не облажайся.
Так прошло еще три дня. Я чувствовала себя хорошо, и не такой одинокой, ведь со мной рядом постоянно кто-то был.
Я лежала на кровати, а рядом спала моя дочь. Я не переставала улыбаться, смотря на нее. Майкл каждый день приходил в больницу, иногда оставаясь до утра. Когда я уезжала из Нью-Йорка, думала, что смогу со всем справиться. Я люблю его, но в конце концов, себя я люблю больше. Чувство, когда ты не можешь быть с человеком, но и не можешь без него — отвратительно. Люди говорят, что ради любимого можно изменить свои принципы. Но какой в этом смысл? Отношения — это двое людей. И если один человек идет на компромиссы, а другой даже не пытается, то все окончено даже раньше, чем начато. Еще какое-то время назад я думала, что смогу изменить его. Люди ведь меняются ради любви. Но я не настолько оттаявшая, чтобы верить сейчас в чудо. Я заслуживаю лучшего.
В палату постучали, и когда дверь открылась, я увидела Эбби. Она улыбнулась и поставила очередной пакет на тумбу рядом со мной.
— Твоя дочь восхитительна, — сказала подруга, целуя меня в щеку. — Она похожа на вас обоих, но в её глазах характер её матери. Твой характер Стейси.
Я улыбнулась. Внутри у меня все дрожало от счастья. Не понимаю женщин, которые не хотят ребенка или тех, которые имеют возможность быть матерью, но не умеют ценить.
— Знаешь, она плохо ест, когда Майкла нет рядом.
— Может это знак?
— Чего? — задала я вопрос в недоумении.
— Того, что все-таки ей лучше, когда у нее два родителя.
Я отвела взгляд, ведь врать Эбби о том, что мне все равно, в любом случае бессмысленно, она слишком умна. Кроме того, эта женщина слишком хорошо меня знает.
— Ему плевать на меня. А Эстель всегда будет его дочерью. Мне мало только его физически. Я хочу его сердце.
— Нам всегда будет чего-то не хватать, — покачала головой Эбби. — Не бывает все идеально.
— Это правда, — взяла я на руки своего ребенка. — Но, чтобы быть счастливой, мне не нужно идеально. Мне нужна семья.
— Ты такая чокнутая, Стейси, — улыбнулась подруга. — Но такая очаровательная.
Она права. Не бывает все идеально. Но существует черта, которую Майкл переступил, и я просто ушла. Я не думала, что может быть так больно, когда любишь. Я — та женщина, из-за которой мужчины делали многие поступки, но несмотря на это, я позволяла Майклу обманывать себя. И самое худшее, что не могу понять причины. С самого начала я не была влюблена в него, но все ровно летела к нему, как мотылек на пламя.
— Эбби, давай лучше о тебе, — перевела я тему. — Как твой личный фронт?
— О-о-о… — простонала Эбби. — Глухо, как в танке, смешно, как в цирке.
— Когда у тебя последний раз был секс?
— Сейчас возьму календарь за прошлое столетие, — засмеялась она. — Мужчины нынче в дефиците, милая.
«Женщины могут любить до потери пульса, но потом что-то у них внутри переворачивается. И они могут спокойно смотреть, как ты подыхаешь в канаве, сбитый машиной, и им плевать на тебя». Чарльз Буковски.
Когда Эбби ушла, я встала с кровати и подошла к окну. Я соскучилась по цветам. Раньше я не любила цветы, а потом просто научилась их понимать, как Эбби галстуки и людей, которые их носят. Я понятия не имела, как должна ужиться с Майклом сейчас. Я ненавидела его, но в то же время любила. Хотела, чтобы он ушел и никогда не возвращался, но также скучала, когда его не было. Но сейчас у меня есть дочь, и я счастлива. Она будет папиной дочкой, я знаю это. Я сама по себе. Всегда была. Мне не нужны больше отношения, объятья или красивые слова. Я просто больше не верю во все это. Мне нужна моя дочь, друзья, которые стали моей семьей, работа и иногда секс. Для меня этого вполне достаточно на пол жизни, как минимум. Я сама себе весь мир, как бы эгоистично и высокомерно это не звучало.
Эстель начала плакать, и я подошла к ней, снова беря ее на руки. Дверь открылась, и я увидела Майкла с огромным букетом желтых роз.
— Привет, — сказал он, поцеловав ребенка в лобик, а затем меня в щеку.
— Что ты делаешь? — отпрянула я.
— Вдыхаю тебя.
Он всегда отвечал так, будто заранее знал, что я спрошу. Умные мужчины привлекательны и сексуальны, и Майкл был именно тем представителем мужского пола, с которым хотелось не просто заниматься сексом, но и говорить.
— Ты должен был приехать только вечером.
— Я хочу забрать вас домой.
Эстель снова начала плакать, и я села на кровать, чтобы покормить ее. Это было какое-то чудо. Когда рядом был Майкл, она ела, и как только он уходил, практически отказывалась от молока.
— Можно, я ее одену? — спросил он, подходя ко мне.
— Можно. Как раз за это время схожу в душ. Вот одежда, — показала я на вещи Эстель на тумбе. — И осторожно с головкой.
