Мы вошли в комнату, которая точно принадлежала Эстель. Посредине стояла бордовая кроватка. Нежно-розовый цвет стен был идеален, и учитывая, что одна стена была полностью застеклена, в комнату проникало много света. Возле окна находилось кресло-качалка и весь потолок был в звездах, которые светились разными цветами. Я щелкнула выключателем, и свет погас, оставляя лишь звезды. Когда щелкнула на второй — тихая музыка начала играть, и я не могла поверить в происходящее.
— Есть много рамок, — мягко сказал Майкл. — Мы будем запечатлеть каждый важный момент ее жизни.
Я осматривала эту комнату и благодарила мысленно Майкла за такую сказку. Действительно, может моя душевная смерть этого стоила? Ради чего еще умирать, если не ради любви.
— Я не говорю по утрам, Майкл, — сказала я тихо, и он включил свет. — Никогда.
— Почему?
— Не знаю. Меня просто раздражает, если люди обращаются ко мне по утрам. Рассказывают, как у них дела, как только я встала с постели или открыла глаза. Я хочу подумать. Распланировать день и поразмыслить о важном.
— А что сделает тебя счастливой? — положил он Эстель в кроватку и достал из коробки видео-няню, найдя ей место на пеленальном столике.
— Завтрак, — смотрела я на него. — Когда я буду одна. Даже если он будет в три часа дня.
— Стейси, я подумал, что, возможно, нам в будущем нужно будет пожениться, чтобы Эстель росла в нормальной семье.
Я направилась к выходу, и Майкл пошел за мной. Он закрыл дверь и схватил меня за руку, разворачивая к себе.
— Я никогда не выйду за тебя замуж! Понял? — прошипела я сквозь зубы. — Я тебе не доверяю. Ты всегда будешь отцом Эстель, но никогда не будешь моим мужем. Ты хоть когда-нибудь думал о ком-то, кроме себя?
Мы стояли лицом к лицу, но на физиономии Майкла не дрогнул ни один мускул. И я не знала, он просто ничего не чувствует или настолько может себя контролировать. Подруги всегда называли его мастером самоконтроля, но они просто не знали его, как я. Это было далеко не так. Он умел кричать, злиться и срываться, просто делал это только дома.
— А ты когда-нибудь думала о том, какой эффект на меня производит каждое твое слово? — я не ответила, и он продолжил: — Почему?
— Что почему?
— Почему ты не хочешь вернуть? — схватил он меня за талию, прижимая к себе. — Ты говорила, что любишь меня.
— А теперь послушай меня, — вырвалась я из его тисков. — Меня не впечатляют твои деньги или внешность. Ты привык, чтобы все женщины, которые тебя окружают, мирились с твоим свинством. Так вот я не буду очередной. Я пыталась открыть в тебе что-то хорошее. То, что, я верю, есть в глубине твоей души. Но какой смысл делать то, чего человек сам не хочет? Единственное, чему меня научила жизнь, это терять и не жалеть об этом.
Последние слова я произнесла шепотом. Он знал, что я права. Возможно, Майкл думал, что обязан, но я никогда не захочу замуж за человека, который не будет жить только нашей семьей. Который не будет любить меня, а не уважать обязанность.
— Ты не теряла меня, Стейси, — прошептал он.
— Нет, Майкл, не теряла, — направилась я к лестнице, чтобы спуститься. — Ты никогда мне не принадлежал.
Страсть впивается в кровь. В чертову кожу, и ты задыхаешься. Только страсть и желание дарит чувство одержимости, и ты начинаешь испытывать сначала сладкую, а потом мучительную боль. Касания и слова заставляют трепетать все тело, и ты не знаешь, с чего оно началось — с головы или кончиков пальцев. Ты чувствуешь каждым вдохом и выходом. Каждым стоном, и тогда воздух начинает пахнуть его духами.
Теперь я плохо спала. У меня есть тайны, и из-за них я не могу спать. Но еще — из-за дочери. Просыпаясь несколько раз за ночь, я устала от такого сна больше, чем, когда не спала вообще. Поэтому, открыв глаза после очередного кошмара, я увидела рядом лежащего Майкла, и меня как током ударило. Я толкнула его, и от неожиданности он упал с кровати.
— Что, черт возьми, ты тут делаешь? — прошипела я.
— С тобой веселее, когда ты спишь, — ответил он, протирая глаза.
На нем не было ничего, кроме спортивных штанов. Он был так красив и так соблазнителен. У Майкла были темные волосы и светлые глаза. Его тело было таким потрясающим, и я любила его запах. Слова, которые он говорил мне ночью, и душ. Я любила с ним утро и ночь. Вечер и сумерки. Все, что было связано с Майклом. Любила настолько сильно, как и ненавидела.
— Какого черта ты пришел сюда? — поднялась я с кровати.
— Только не кричи. И не бей меня, - поставил он руки, защищаясь, но все же улыбнулся. Когда ты спала, то выглядела так спокойно и беззащитно, я понял — ты для меня все. У меня есть семья, Стейси. Семья, в которой я вырос, и они всегда будут моей семьей, моей кровью. Но ты — часть меня, часть моей души, часть моей кожи. Ты гораздо глубже, чем сердце, и твои слова гораздо важнее, чем каждый его стук в моей груди.
Я надела халат, затем подошла к Майклу, толкнула его в грудь и закрыла за нами дверь, чтобы не разбудить ребенка. Затем развернулась и обратила свою слабость в злость. Я толкнула его к стенке, не давая возможности пошевелиться.
