— Помнишь, как Кевин выпрыгивал из этого окна, когда не хотел идти на физику? — показал на форточку Фил.
— Такое было? — улыбнулась я. — Я только помню, как он случайно выбил окно в школе, когда мы были в седьмом классе.
— Да, и тогда он сказал, что это от грозы.
— Самое смешное, что ему поверили.
Смех пробежался по всей маленькой комнате. Впервые, мне казалось, что я начала что-то чувствовать. С одной стороны неизмеримое веселье, а с другой грусть и страх за то, что все эти истории станут скоро воспоминаниями, и мы, может, больше никогда не будем свидетелями того, как этот парень сотворит что-то ещё не менее безбашенное и смешное.
Двери в уборную комнату открылись, и на пороге оказался Оливер Робин. Он хоть и является нашим сверстником, но на самом деле кажется, что между нами разница в два года. У него до сих пор не выступает щетина, мышцы не развиты совсем, его круглое лицо совсем как у ребёнка заставляет людей думать, будто ему далеко не семнадцать лет.
— Так приятно, — вошёл он в комнату, закрыв за собой дверь, — видеть, как ты, Николсон, мучаешься, пока твой друг в больнице.
— Что ты сказал, — руки Фила сжались в кулак.
Оливер нелепо улыбнулся, показав свои острые зубы.
— Говорят, что каждого человека ждёт расплата, — сказал он. — Наконец-то, она достигла и вас с Батлером.
Фил соскочил с холодного пола, в считанные секунды подлетел к этому парню, схватил его за край рубашки, и крепко сжимая кулак, собрался сделать первый удар.
— Подожди, — подлетела я к ним. — Стой же!
— Отойди, Белл, — приказал мой друг. — Не видишь, этот мальчик оскорбляет моего брата.
— Давай, побей меня, — улыбнулся Оливер, — если ты слишком мало испортил мне жизнь.
— Что? — удивился Фил. — Что я сделал тебе?
— Ты даже не помнишь, — так же скаля зубы, ответил Робин. — Это ведь вы несколько лет подряд распускали про меня в школе слухи, что я гей, вы гнобили меня и в начальной, и в средней школе. Почему я постоянно подвергался вашим шуткам? Или что, вы с Батлером решили, раз в старшей школе оставили меня в покое, то я могу так просто вам это простить? Все те шесть лет, когда я шёл в школу, боясь встретить вас на перемене? Вы может и забыли, но некоторые ребята помнят до сих пор, и даже сейчас я иногда слышу, как меня называют геем.
— Фил, — сказала я. — Просто пошли.
Мой друг отпустил Оливера, не сказав ему ни слова. Я и не ждала, что он извинится или что-то вроде того. К тому же, будь я на месте Фила, отреагировала бы так же.
— Тебя всё равно называли бы геем, — буркнул Фил. — Не мы, так кто-нибудь другой изводил бы тебя в начальной школе.
— Почему ты настолько жалок, что даже не можешь признать своих ошибок?
— Почему ты настолько жалок, что не подходил ко мне раньше и не высказывал свою злость. Почему выбираешь именно этот день, когда мне и без того паршиво? Думаешь, раз мне плохо, я стал более уязвим?
Оливер опустил глаза к полу.
— Всё равно, если Батлер умрёт, я никогда не посочувствую тебе. Скорее, я буду даже рад.
Мгновение, и всё переворачивается в моих глазах. Фил набрасывается на Оливера, когда они оказываются слишком близко друг к другу. Кажется, будто в драку вступил выпускник и ученик средних классов. Оливер падает на пол быстро.
— Фил! — выкрикиваю я, пытаясь, оттащить его от мальчишки.
Он будто не слышит меня и продолжает наносить удары, его кулак покрывается кровью, лицо Оливера покрывается кровью, кафельный холодный пол тоже. Оливер даже не сопротивляется, ему будто даже приятно, что он вывел из себя своего давнего обидчика.
— Пожалуйста, Фил! — я пытаюсь унять его тем, что сама начинаю бить в плечо.
Присев рядом с Оливером, я угождаю коленом в алую кровь, но не обращаю на это внимания.
Я помню первую драку, которую увидела за школьным двором. Мой брат точно так же, со всей яростью, избивал Алекса, что вся трава в радиусе одного метра окрасилась в красный цвет.
— Хватит, Фил! — вновь кричу я, не замечая, что начинаю рыдать.
Только подоспевшие учителя оттащили ребят друг от друга, они увели Фила в кабинет директора, а Оливера в медпункт, меня отправили вместе с Филом отбывать наказание после уроков за то, что я прогуливала уроки. Мы с Филом сидели недалеко друг от друга, как в старые времена. По-моему, прошло уже месяца три, как мы не заходили в кабинет мистера Боната, который вёл физику.
— Фил, — позвала я его.
Он посмотрел на меня грустным взглядом.
— Этот парень, Оливер, он же не просто так ненавидит вас.
— Ты его защищаешь?
Лицо Фила исказилось, будто я была предателем. Это ясно, сейчас он готов дать отпор всем, кто имеет хоть малейшие мысли против Кевина.
— Я сама была не против сломать ему нос, когда он сказал это, — ответила я с какой-то строгостью в голосе, с какой обычно учителя объясняют ученикам тему урока. — Но у него есть своё оправдание.
— Разве?
— В начальных классах у него умер любимый пёс. Вы с Филом увидели его рыдающим на футбольном поле и рассказали всем, что Оливер рыдает как девчонка.
— Ты это помнишь? — удивился Фил.
— Да, потому что тогда я узнала, какими вы можете быть по отношению к слабым.
— Но мы не знали об этом.
