Последний раз в доме Фила я была в прошлом году. Его отец тогда ночевал в баре, а Фил устроил вечеринку исключительно для футбольной команды, но мы с Эрикой, Грейс и ещё парой девчонок всё равно оказались на ней, как оказалась и ещё половина старшей школы.
— Эй! — в комнате очутился и Тони. — Филлип Николсон, не заставляй свою подругу волноваться.
Я пробежалась по коридору, зовя его. Но я уже знала, что если двери заперты изнутри, Фила нет ни в зале, ни в своей комнате, ни в комнате отца, то я найду его в ванной. Я влетела в крохотную комнатку. Фиолетовая плитка и поломанная с левого края раковина остались обыкновенными. Тёмный пол, ванный коврик окрасились в красный цвет. Он лежал с полураскрытыми глазами, наверное, уже больше тридцати минут. Левая рука была разрезана почти во всех местах. Казалось, я видела, каждую вену, которая перестала пульсировать, каждый капилляр.
— Фи-ил! — закричала я, кубарем падая на пол. Мои джинсы снова угодили в лужу крови. Наверное, лицо мамы исказится, когда ей снова придётся отстирывать пятна чужой крови.
А потом всё шло быстро, в долгой спешке, с паникой, с сердцебиением как после забега в пять километров. Я готова была на руках нести Фила, но Тони сделал это за меня. Мы влетели в машину. И со скоростью света очутились возле больницы за считанные секунды. Я клянусь, не прошло и минуты, мы были уже там.
И снова всё повторилось. Бледно голубой свет. Беготня спешащих медсестёр. Холодный кафельный пол. Тони составил протокол, отец отвлекся от работы, чтобы успокоить меня. Мистер Бродвер, не пускающий в палату.
Вскоре по Тенебрису прошли слухи про самоубийцу Фила Николсона, который от жгучей досады вскрыл вены. На следующее утро в больницу пришли ученики школы Хистер Хай. Их вновь было много, как будто я вернулась на несколько дней назад, когда за больничной стеной я ждала не Фила, а Кевина. Прибежала семья Батлеров, будто Фил — их второй сын. Эрика и Рэй были тоже здесь. Много кто пришёл. Многие, услышав новость, что Фил пришёл в себя, уходили домой, некоторые оставались, чтобы поговорить с ним.
Когда меня впустили к нему, было поздно. Отец дал мне пару минут, пока сам ждал в машине.
— Привет, — улыбаясь, я вошла в палату.
— Вау, — он засиял. — Пришла моя спасительница.
Я засмеялась от неловкости и его слишком доброго в мою сторону взгляда.
— Я испугалась, — вымолвила я скромную фразу.
— А знаешь, как испугался я, когда очнулся здесь.
— Так нельзя делать, — стараясь не заплакать, сказала я.
Мой голос звучал жалобно, дрожь так и выдавала себя, но я всё равно не могла ничего поделать с собой. Одна мысль, что этот человек мог бы покинуть меня, вводила меня в истерику.
— Нельзя просто брать и… — я махнула руками, отвернувшись от Фила, скрывая слёзы. Когда-то он сказал, что его не привлекают девушки, показывающие свои слёзы. Почему-то, для меня стало это важно. — Ты о чём думал вообще? Если ты хотел уйти, почему не искал поддержку в других людях? Ты же знаешь, что я всегда могу помочь тебе. Может, у меня плохо получается, но я пытаюсь, этого недостаточно?
— Спасибо, — он нежно улыбнулся.
Меня колотило изнутри в тот момент, когда он смотрел на меня обычным взглядом, как будто ничего не произошло. Он смотрел, затаив дыхание, будто разгадывал меня, он не отводил взгляда, заставляя меня полыхать и сгорать изнутри.
— Можешь просто сесть рядом? — попросил он.
Я присела на край его кровати.
— Я злюсь на тебя, — злобно произнесла я. — Очень сильно. Я ненавижу тебя за это, ясно?
— Можешь, больше ничего не говорить, — ещё раз попросил он.
— Да как ты смеешь?
— Просто посиди рядом, хотя бы немного.
Глядя на него, я видела всё. Его небольшую щетину, замученный взгляд, подавленность и усталость. Конечно, он не хочет выслушивать то, что я хочу сказать. Конечно, он хочет просто отдохнуть. И я, подавив в себе всякое желание спорить с ним, просто молча сидела рядом. Он взял меня за руку, неловко улыбнувшись, как когда-то раньше. Я видела и чувствовала всё. Или просто хотела так думать.
— Я больше так не сделаю, — пообещал он. — Я больше не такой дурак, я научился дорожить жизнью.
Я улыбнулась, до сих пор пытаясь скрыть слёзы. Хоть мне и было неловко смотреть ему в глаза, я делала это. И он смотрел на меня так, будто это было наше последнее мгновение.
Спустя неделю, когда школа официально перешла на дистанционное обучение, и больше никто из учеников не имел нужды вставать рано утром и тащиться сквозь туман и изморозь в школу, но до сих пор имел обязанность делать домашнее задание и присылать его каждый вечер учителям школы, мы встретились, ученики школы Хистер Хай.
