Князь поднял трубку с массивного белого аппарата, прикрепленного к стене и несколько минут молча слушал. Брови бывалого вояки сошлись на переносице, а лицо побелело пуще, чем у Ария. Что еще такое могло произойти? У меня в голове не было ни единого варианта, пока Зарзен не выдохнул:
– Трей очнулся…
– Небрис с кровью сайха? – голос короля дрогнул.
– Почти, – качнул головой князь. – По словам Рига теперь он нечто среднее между темными и нами. Проклятая кровь слилась с сайхийской. Что прикажете?
Арий молчал, пальцы его, вцепившиеся в перила так, что те жалобно потрескивали, синели на глазах, губы сжались в узкую полоску, лихорадочный взгляд бессмысленно перескакивал с меня на Зарзена.
***
–Дель! Приезжай в ночной клуб «Иллюзия вечности»! – проснуться не успела, как Фиц ангажировал на очередную вылазку «по следам блудного айна».
Вот уже три недели как наши свидания с Вайсом превратились в погоню за Дэлом в тщетной попытке его образумить. Древний варвар фыркал и улетал в неизвестном направлении, а мы с Фицом успокаивали граждан и в срочном порядке лечили травмированных людей кровью нежити. После чего вызывали так называемых «чистильщиков». Ну, это такая команда немертвых, призванная убирать останки себе подобных, украшающие здания, улицы, либо еще какие общественные места.
Я знала, что вампирский спецназ установил за айном слежку, ожидая, когда Дэл проколется. Ничего личного, не подумайте! Просто массовые убийства и побои себе подобных власти нежити воспринимают очень остро. Вот если речь о людях… вампиры тут же отыщут тысячу оправданий. Мол, они зверски накинулись на немертвого и тот, буквально в состоянии аффекта несколькими точечными ударами уничтожил противника. Ну, чисто на инстинктах! А что вы хотите? При угрозе нежизни вампиры буквально превращаются в машины для убийства! Это вековая привычка! А так они просто невинные агнцы! И совершенно неважно, если ссору затеял сам немертвый. Вампирским шишкам очевидно – его злобно оскорбили, буквально втоптали в грязь чуткую и нежную душу хладнокровного убийцы и трепетное сердце бесчувственного садиста.
В общем, как вы поняли, уничтожение людей главы сообщества неживых не считали чем-либо ужасным или даже хоть немного порицаемым.
Другое дело – сокращение популяции себе подобных… Чем активно занимался в последнее время Дэл, чье нашествие на ночные заведения вампиров по всей территории собственного и ближайших королевств были сравнимы разве что с Цунами или смерчем.
Фицу следовало бы пригласить меня не в «Иллюзию вечности», а на развалины «Иллюзии вечности»..
Спасало айна от преследований спецназа нежити лишь наше всегда удачное появление и невозможность доказать, что дело не в обычной драке, какие вампиры затевают сплошь и рядом. Вот почему полиция сородичей Вайса, грызя вечно отрастающие ногти, ждала, когда же мы или древний варвар проколемся. И наконец-то появится шанс предъявить Дэлу нечто более весомое, кроме превращения десятков вампиров в кашу, после неожиданно вспыхнувшей ссоры в очередном грязном баре.
Почему великолепный стратег и тактик, умелый охотник, умный и сильный айн превратился в машину для убийств, в полоумного маньяка-вандала?
Вот тут виновата вампирская сущность, слава богу, у сайхов все не так запущено! Всегда говорила – мы – вершина эволюционной цепочки.
Каждый немертвый – эдакая гремучая смесь живой расы и вампира. Не зря же когда-то их, как и оборотней называли «двусущие»… Затем нежить усиленно убеждала всех – в том числе и гипнозом – что подобный термин справедлив только для людозверей. Вампиры же – никакие не двусущие, а просто такие вот ледяные айсберги-сверхи, чуждые всему человеческому. Однако по иронии судьбы, именно смертная часть немертвых позволяла им контролировать звериные инстинкты, обретенные при обращении.
И самое страшное для любого вампира, если его животная часть внезапно подавляла человеческую. Обычно такого не случалось и две ипостаси нежити сосуществовали в гармонии и согласии. Но если вдруг немертвого пробивало на сильные эмоции, они благополучно отключали контроль разума, выпустив наружу звериные инстинкты.
Подобное случалось, в основном, у новорожденных вампиров, чьи страсти и ощущения обострялись в миллиарды раз, а сознание почти отключалось от перегрузки. Они метались между жаждой крови, желанием обладать кем-то, если любили в прошлой жизни и в подобном состоянии пребывали от месяца до года. Все зависело от изначальной силы личности, воли и желания вернуть самоконтроль. Затем, постепенно, немертвые подавляли животные страсти и неуправляемые чувства. Привязанность к Эзре, страх за нее, боль, ее побег, воспринятый Видаром как предательство, неожиданно превратили древнего вампира, давным-давно забывшего настоящие чувства, в новообращенного, сходящего от них с ума. Пожалуй, даже сошедшего.