— Ладно, понимаю, скромны, в герои навязываться считаете неприличным. Но иногда надо, курад вас, таких стеснительных, понюхай.
Кто-то в строю тихонько хмыкнул. Курада тут знают, уважают, чуть легче будет.
Серега шел вдоль шеренги, смотрел в лица. Бойцы отводили глаза. Не так уж из трусости, просто нет желающих идти непонятно куда, непонятно к кому из уже привычных, обжитых рот-взводов. По идее в строю стоят лучшие саперы, пулеметчики и автоматчики. Но это, конечно, не так – лучших бойцов ротные командиры непременно придержат у себя. Серега и сам бы так сделал. Иное дело, что боец, считающийся лучшим в еще толком не воевавшем подразделении, в бою может оказаться и не самым лучшим. Есть такой факт, как любит говорить опытный водитель товарищ Сивцев.
Дошел старший лейтенант Васюк до конца строя – за спиной чуть расслаблялись бойцы. Серега развернулся:
— Понятное дело: сплошь геройские люди, но нерешительные. Беру сам. Запоминаем – встретитесь через год: товарищи будут и геройские, и решительные, и с орденами-медалями.
Слегка хлопнул в грудь костистого сапера:
— Два шага вперед. И бодрей! В отдельное, отборное подразделение идете, не куда попало. Ты тоже, два шага вперед...
Четырнадцать бойцов. Загрузились с оружием, один из пулеметчиков попытался забыть сумку с запасными дисками. Серега ласково поправил на бойце-умнике каску и громко сообщил:
— Предупреждаю! Самые забывчивые выделяются в группу авангардной огневой поддержки. Будут носить огнеметные заряды. Их хрена с два забудешь – несешь на вытянутых руках и смотришь, чтоб тебя не качнуло. Очень тренирует память.
Забрался в кабину, Сивцев косился вопросительно.
Серега печально махнул рукой, но потом сказал:
— Все как-то начинали. И толк получался. Для передачи опыта мы – опытные бойцы и командиры – и нужны.
— Это точно, – подтвердил водитель. – Правильно все сказали, товарищ старший лейтенант. Научатся.
***
Всё говорил правильно товарищ Васюк, только двое суток – это ничто. Слегка разобрались, потренировались во дворе, чертил на листе жести схемы элементарных действий в городской атаке и обороне, требовал задавать вопросы. Опыта у бойцов было около нуля, учили их не тому и не так, разве что все уверенно умели швырять гранаты. Выяснилось – двоих напрасно взял, к делу годны чисто условно. Но так бывает. Прибыла группа огневой поддержки: две «сорокапятки» с вполне опытным лейтенантом, два расчета ПТР, два ампуломета...
— Ага, старые знакомые – Серега смотрел на боевые устройства, похожие на опустившийся на четвереньки, припавшие к земле минометы-недоростки, да еще и отдаленно смахивающие на странные металлические муляжи пулеметов-«максимов» – интересно пошла инженерно-конструкторская мысль, того не отнять. – Каков опыт, бойцы?
— Пострелять успели. Хорошо так постреляли, – заверил солидный немолодой младший сержант. – Если с толком, да без спешки… Серьезное оружие. На Больничной два дзота спалили – фрицы так оттуда и дернули. Но это ежели без спешки.
— Именно. Без спешки, но своевременно, – подтвердил Серега.
У второго расчета никакого опыта не имелось – только прибыли, орудие новенькое. Ладно, заранее больше на артиллерию и рассчитывали.
Группа была абсолютно не готова. Но полностью сформирована, а значит, готова к выполнениям заданий, поскольку бои на внешнем обводе Великих Лук велись менее чем в десяти километрах от города, а гарнизон внутри еще держался.
Улица Пушкинская[3], двухэтажный дом у перекрестка. Толстый дореволюционный кирпич, некогда симпатичное угловое окно – его уже вынесли прямой наводкой в предыдущей атаке. Внизу в угловой части дома был магазин, зиял пролом у низкой витрины, темнели следы гари. Горел, но потух. От предыдущих атак остался и наш подбитый танк – знакомый, прям хоть сейчас садись, Т-70. Башня развернута вдоль улицы, видимо, ударили из дома совершенно неожиданно. Под стенами лежали тела красноармейцев. По рассказу комбата, дом взяли, почти зацепились, но фрицы контратаковали со двора, наши отошли, вот и побило на отходе.
Знать бы, как тот двор за домом выглядит. Система огня у немцев продуманная: стоит попытаться обойти дом, как вступают пулеметы из мастерской из глубины квартала – забор там что крепостной, амбразуры противник заранее пробил. И сразу включается миномет. Где позиция, непонятно. На карте город неразрушенный, сейчас практически неузнаваем. Разве что крепость – до нее не так далеко. Построена еще в Петровские времена, но немцы устаревшей фортификацию не сочли, засели серьезно. Впрочем, крепость - это уже следующий вопрос.
— Так, мы пошли, – старший лейтенант Васюк взглянул на Пашку-артиллериста.
— Помним, огонь только по сигналу, до этого молчим, как нет нас, – заверил лейтенант.
Ударная часть группы прошла через позиции пехоты: редкая цепочка устроилась вдоль заснеженной канавы, дремлют, прижимаясь к друг другу спинами, «станкач» убран в воронку, наверху в развалинах только наблюдатели бодрствуют. Хоть бы успеха пожелали, черти сонные.
